Русские в городе Галлиполи

• Книга Русские в Галлиполи Город и справочник-путеводитель

Продолжение описания жизни в городе, смотри часть с картой и схемой выше.

Виртуальная экскурсия по Русскому Галлиполи. Один из самых известных фото снимков города Галлиполи. Типовой полуразрушенный дом, где жили русские офицеры. На данный момент точное расположение этого здания на карте схеме города пока неизвестно.

Женщины и дети  (Глава из книги «Русские в Галлиполи»)

В борьбе за честь своей Отчизны в Крыму участвовали в основном люди неженатые либо оторванные от семей. Лишь небольшой процент общей военной массы составляли семейные. Внезапная эвакуация поставила всех перед страшным вопросом: как быть с близкими? Это был вопрос, требовавший неотложного и мгновенного решения. Отступать к портам и грузиться на транспорты пришлось прямо с фронта. Возможны были только два выхода: оставить семью, полагаясь на волю Всевышнего, в руках большевиков, а самому ехать с частью, со своими боевыми товарищами, или рискнуть везти семью за собой в грядущую неизвестность. В последние дни все складывалось так сумбурно, так катастрофично, что бороться с этими переживаниями было почти невозможно. Очень немногие, бывшие в Крыму с семьями, решились с «открытыми глазами» рискнуть и оставить своих близких в распоряжение грядущих красных частей (чаще всего, боясь за здоровье и жизнь детей). Трудно было им в последний раз расцеловать близких, а самим идти в неизвестность, которая ждала и всю Армию. Что же касается тех, чьи семьи жили за пределами Крыма, то вывезти их, конечно, не было фактической возможности. Немного, очень немного женщин и детей спустилось в трюмы отплывавших пароходов. Плыли в основном женщины и дети из гражданских беженцев, спасавшиеся от большевизма. В конце концов выделился семейный состав корпусов, эвакуировавшихся с Южного побережья. Все беженцы и большое количество семейных военных остались и осели в Константинополе*. Общежития города и окрестностей приютили немало женщин и детей. Только семьи чинов 1-го Армейского Корпуса очутились на Галлиполийском рейде.
Если воспоминания о жизни на пароходах и для мужчин не отличаются розовыми красками, то можно судить о том, в каких условиях пришлось совершать переезд Крым – Галлиполи женщинам и детям. При всей предупредительности и администрации, и общей массы невольных пассажиров условия эти доходили до кошмара. Отсутствие особых помещений, особых уборных, теснота, грязь, недостаточное питание, невозможность переодеться, вымыться и вымыть детей – вот та ужасная обстановка, которую и женщины, и дети переносили почти три недели. Конечно, на первый взгляд берег Галлиполийского рейда с его жилыми зданиями и целым городком показался пассажиркам желанным и необходимым. Но, очутившись на берегу, люди оказались под открытым небом. Ноябрь с холодными ночами и дождями был совсем негостеприимным. Устраивались среди своих же вещей, около стен полуразрушенных зданий, сооружали какую‑то защиту от дождя и чувствовали себя все же в лучшей, по сравнению с пароходной, обстановке. Мало‑помалу начался и процесс расселения в городе. Турки (главным образом, они) и греки охотно уступали комнаты в своих домах, разрешали приспосабливать более или менее сохранившиеся развалины под примитивные квартиры. Одновременно началось и устройство общежитий для семей.
Первые общежития устраивались непосредственно частями. Полки, желая так или иначе поместить женщин и детей, приискивали подходящие здания, квартиры и своими средствами приводили их в сколько‑нибудь пригодный для жилья вид. В это время возникают и дамские общежития, носящие наименования частей: Корниловское, Алексеевское, Кавалерийской дивизии и т. п. Налаживание административного корпусного аппарата коснулось жизни и этих общежитий. Все они были объявлены общежитиями дам 1‑го Армейского Корпуса и в порядке управления оказались подчиненными особому наблюдающему. В каждое общежитие были назначены, кроме того, свои коменданты.
Таблица 42
Переход в ведение Корпуса обозначал и материальную поддержку со стороны высшего командования. Самыми неотложными заботами комендатуры общежитий были улучшение помещений, устройство кроватей (ибо вначале все спали на полу), устройство закрытых уборных, столов, табуретов и т. д. Для этого в распоряжение корпусного инженера поступали некоторые средства от командира Корпуса. В апреле месяце от Главнокомандующего было получено 2500 лир на устройство и улучшение общежитий. Деньги разделили между городом (1500 лир) и лагерем (1000 лир), но израсходованы они целиком не были из‑за начавшегося переезда в славянские страны. На первых порах устройству общежитий и всей галлиполийской жизни большое содействие оказывало местное население. Турецкий муфтий (глава духовенства) предоставил под общежития несколько мечетей (из числа всех 13 общежитий на 1 сентября 5 располагались в мечетях), а путем переговоров с отдельными гражданами города всячески старался облегчить для русских решение жилищного вопроса.
К 1 августа было уже 13 общежитий и в них помещалось, не считая мужчин, 225 женщин и 79 детей. Из 13 помещений под общежития 12 были предоставлены населением совершенно бесплатно.
В марте наняли первое платное помещение, так как к этому времени прежних не хватало; кроме того, к празднику Рамазана, по просьбе муфтия, пришлось освободить одну мечеть для богослужений и нанять еще одну платную частную квартиру.
Небольшое общежитие для семей одного из военных училищ представляло из себя комнату площадью 7 аршин в длину и 7 в ширину, то есть 49 квадратных аршин. При вышине комнаты в 4 аршина это дает 196 кубических аршин воздуха. В помещении было шесть окон со стеклами только на четверть. Стены, как вообще в галлиполийских постройках, представляли из себя почти что решето. В этой комнате разместились четыре семьи: четверо мужчин, четыре женщины и пятеро детей. Из последних двое – грудного возраста, две маленьких девочки, 8‑ми и 10‑ти лет, и девочка 15‑ти лет. На каждого человека приходилась площадь комнаты в 3,8 квадратных аршина и 15 кубических аршин воздуха. Чтобы создать подобие отдельных комнат, семьи при первом же получении одеял разделили комнату на загородки крошечного размера.
Вся жизнь в таком общежитии, конечно, проходила открыто. Не представлялось возможным ни отдохнуть, ни уделить сколько‑нибудь времени собственной семейной жизни. Жизнь соседей врывалась постоянно, друг другу мешали, надоедали. Создавалась атмосфера постоянных взаимных неудовольствий, переходивших изредка в открытые столкновения. Все это, конечно, отражалось и на внутреннем семейном укладе. Галлиполийские отдельные квартиры ни в малейшей мере не могли быть названы квартирами в том смысле слова, к которому мы привыкли. Средняя комната, в которой помещалась русская семья, занимала площадь 4–8 квадратных саженей. Мебель совершенно отсутствовала; обычно вдоль одной из стен шло деревянное возвышение, которое можно было приспособить под кровать. Двери закрывались неплотно. Холодно, неуютно и тесно было в таких комнатах, особенно в дни частого северо‑восточного ветра. Но и такие квартиры были заманчивы по сравнению с общежитиями, и семьи стремились приискать и нанять себе отдельное помещение. Хотя найти комнату было непросто, к середине декабря все семьи так или иначе расположились под крышей.
Учитывая всю сложность жизни, в начале лета некоторые семьи решили устроить себе землянки, пользуясь всякими подручными материалами (главное – камни и земля), и перебрались из общежитий в «собственные» летние помещения.
Женщин в составе Корпуса приехало сначала около 1100 душ. К началу января их стало 1144. К середине февраля из общего численного состава Корпуса в 27 135 человек женщин было 1153, а также 213 сестер милосердия. Изменения в численном женском составе Корпуса за полгода галлиполийской жизни очень незначительны:
5 января – 1144; 4 февраля – 1152; 4 марта – 1156; 2 апреля – 1078; 4 мая – 1141; 2 июня – 1163; 1 июля – 1137.
Вместе с частями уже в январе переселились в лагерь и некоторые семьи. Вначале они жили в общих палатках. Затем всех семейных сосредоточили в особые, отдельные палатки, образуя таким способом некие семейные общежития. Но при первой же возможности семейные принялись устраивать себе землянки. В лагере, следовательно, жила четвертая часть всех женщин, причем за лето из города в лагерь перебралось еще 2 %, прочие остались в городе. Материальное обеспечение семей в Галлиполи отличалось, по сравнению с прошлым, «уравнительным характером». Здесь не было ни богатых домов, ни состоятельных семейств, каждая семья была так же бедна, как и соседняя. Вывезти из Крыма удалось очень немного, а заработка в Галлиполи не предвиделось. Муж в семье получал такой же паек, как и жена, и 1–2 лиры его ежемесячного пособия были ничтожны. Раньше муж обычно не только заботился о содержании семьи, но имел исключительное значение. В Галлиполи это изменилось: обеспеченность семьи здесь в большей мере зависела от женщины. Она получала некоторое добавочное питание; ей выдавалась масса всяких вещей из Американского Красного Креста. Вещи эти, правда, к непосредственному потреблению в большей своей части были непригодны, но их можно было продать и внести в повседневную хозяйственную жизнь немалую подмогу. Муж, занятый делами военной службы, конечно, не мог заниматься какими‑либо частными заработками, а жена могла найти довольно много возможностей заработать хоть несколько драхм. В первое время женщины открывали для торговли маленькие лавочки, просто столики с различным товаром, участвовали в устройстве кафе и т. д. Можно было поступить и в местное кафе, где зарабатывали «на чаевых» около % лиры в день. Шитье гимнастерок в начале лета, стирка белья (прачечная, открытая дамским комитетом, обслуживалась исключительно русскими женскими руками), служба в учреждениях – все это было доступнее для женщин и повышало их значение в семейном быту.
Собственное домашнее хозяйство также велось женой. В тяжелой работе помощь мужа, правда, была необходима, но обшивание семьи, стирка – все это ложилось повседневной задачей на женщину. Если сюда прибавить чисто женскую склонность к порядку и чистоте, с уборками, мытьем полов и т. п., то будет совершенно ясно, что тип «барыни» в Галлиполи совершенно исчез. Отсюда понятно, что если русские женщины в Галлиполи сумели выглядеть не только прилично, но и со вкусом одетыми, то это можно поставить в заслугу только им. Сшить из нелепых американских пижам себе платье, и даже нарядное, продать что‑нибудь и купить на вырученные деньги недостающую отделку, белые чулки, летние белые туфли – ко всему этому русская женщина быстро применилась и с внешней стороны всегда могла служить примером вкуса для местного населения.
Общественная работа также касалась и женщин. Для получения вещей из Американского Красного Креста избирались дамами особые представительницы. Они получали, разбирали и распределяли вещи и питание другим женщинам и детям своей части или учреждениям. Необходимость получить некоторые денежные средства и оказать поддержку дамам, находившимся в крайне затруднительных обстоятельствах, вызвала образование дамского комитета. Эта организация (руководимая частью выборными от женщин, частью лицами назначенными), кроме распределения вещей, полученных, например, из Бельгии, и денег, присылаемых из Комитета баронессы О.М. Врангель, устроила ряд мастерских, которые полностью оправдали цель их создания.
Внутренняя семейная обстановка, взаимные отношения мужа и жены, родителей и детей значительно изменились под влиянием внешних условий, прежде всего в связи с разным вкладом в домашний бюджет мужа и жены, мужчины и женщины. Как разлагающе должна была влиять даже на согласную семейную жизнь атмосфера общежитий! Невозможно ни отдохнуть, ни уладить незначительные конфликты; нервность, возбужденная, быть может, беспрестанным плачем грудного ребенка за одеялом, представляющим собой стену, или чересчур громким разговором соседей, конечно, не служила укреплению семьи. Неудовольствия между женщинами выливались иногда в замечания, замечания переходили в крупные разговоры и открытые столкновения. Ссоры семей иногда приводили и к трагическим развязкам. Замешанные в недоразумения, часто чисто женские, мужчины углубляли конфликт, и дело кончалось иногда (правда – в редких случаях) даже дуэлями с их случайным исходом. Отдельные комнаты с теснотой, не уютностью, холодом и сквозняками, дымом от мангала тоже не были привычной обстановкой и обстоятельством, упрочивающим семью. Семьи иногда не выдерживали, разваливались, приходя к разводу.
Те же, которые оказали достаточное сопротивление тяжелым внешним условиям, тоже будут вспоминать жизнь в изгнании отнюдь не с радостным лицом. Инциденты, столкновения внутри семьи, и особенно между членами разных семей, иногда, конечно, задевали существенно интересы и права потерпевших. Отсутствие гражданских судебных установлений приводило к тому, что все жалобы женщин и на женщин поступали на рассмотрение военной администрации. Проступки и нарушения правопорядка женщинами представляли особые затруднения в смысле их разрешения. Это вызывало или дисциплинарные наказания для мужей (военных), или непосредственные воздействия. За 8 месяцев из Галлиполи было выслано восемь женщин. Холостых и незамужних обрисованная выше обстановка не удерживала, однако, от попыток устройства личной семейной жизни. С ноября по июнь, т. е. за 6 месяцев, в городе было совершено 49 браков (не считая лагеря).

продолжение, дети в Галлиполи.

Примечание.
* В Константинополе кроме беженских лагерей для тех, у кого были небольшие деньги или нашел работу, имелось большое количество недорогих отелей. Часть из них существует и поныне. Сохранен исторический вид и интерьер. Немного улучшен сервис. Если в те времена душевая комната была в коридоре, одна на этаж, то сейчас она есть в каждом номере (переделка умывальной комнаты — смотри наш личный опыт и отзывы. В Галлиполи (ныне Гелиболу), также имеется большой выбор отелей, в том числе исторических. В те времена в них жили только французы, туристы. Из русских в них, возможно, жили только ВИП гости из Парижа и из Константинополя.

Женщины и дети  (Глава книги «Русские в Галлиполи»)

Детей в составе Корпуса приехало немного*. К 15 января 1921 года их было 244. В это число не включены мальчики (нередко 10–12 лет), которые были в составе воинских частей. Таких детей позже исключили из полков, и они возвратились к нормальной детской жизни в интернате гимназии. Этих мальчиков насчитывалось до 90 душ. Общее число детей к середине февраля было около 353 душ. К февралю, по сравнению с январем, число детей увеличилось, но они составили все же не более 1,3% общего численного состава Корпуса. Изменение этой цифры по времени, в общем, незначительно. Здесь, прежде всего, следует отметить, что в Галлиполи с 12 февраля по 1 сентября родилось 100 детей. Отъездов детей почти не было, поэтому к моменту переезда их число увеличилось.
Дети должны были мириться с той же обстановкой, в которой находились и родители. И если на их настроение это полное своеобразия существование не производило удручающего впечатления, то особенности и аномалии того периода тяжело отражались на здоровье детей и их внутренней жизни. Условия жизни в общежитиях (а в них помещалось до 80 детей) должны были всей тяжестью лечь на детскую психику. Постоянно находясь среди взрослых, нервозных и раздраженных, в тесноте, они, конечно, не пользовались той необходимой обстановкой, какая мыслится при нормальном воспитании. Трудно было близким думать и заботиться об удалении ребенка от резких, грубых столкновений с фактами повседневной жизни. Влияние посторонних сожителей, с которым ребенок поминутно сталкивался, приносило только вред, так как именно на детей чаще обращалось раздражение соседей. Ребенок не замечался, пока он не мешал; при иных условиях его гнали.
В лучшей атмосфере, по сравнению общежитиями, были дети семей, живших в отдельных комнатах, но и здесь они были в ненормальной обстановке. Внешние условия непривычны и не легко переносимы. Заботы семейные также отчасти ложились на их плечи, и дети принимали деятельное участие в хозяйстве. Получение продуктов в очередях, забота о принесении воды, стирка белья для взрослых были их повседневной тяжелой работой. В то же время, как здесь, так и в общежитиях дети не могли получить ничего для своего умственного развития. Полное отсутствие учебников и совершенная невозможность каких‑либо занятий в семейной обстановке – вот причины этой ненормальности. Детских книг, сказок, особенно в первое время, совершенно не было, и развлечь себя чтением ребенок не мог. Игрушек вывезти не удалось, купить не на что, и они принуждены были искать собственный выход из создавшегося положения. Детская изобретательность и воображение помогают, и появляются примитивные игрушки из ящиков и досок, куклы из тряпок, устраиваются игрушечные дома и землянки и т. п. Военная жизнь и переезд по морю служат сюжетом игр, простых на взгляд постороннего наблюдателя, но полных большого и сложного содержания для участников. Круг детей для совместных игр, правда, невелик (русские живут по городу разбросано), с местным же установить тесных связей как‑то не удалось.
Конечно, в таком положении детский сад, устроенный в феврале, и гимназия, начавшая свою деятельность с марта, оказались крайне необходимыми. Дети получили, наконец, собственную жизнь с собственными интересами, заботами и радостями. Пойти в гимназию на уроки к 8 часам утра, пробыть там до часу или до двух, сходить домой, а затем опять спешить чуть ли не на весь день в гимназию, где нужно приготовить уроки к следующему дню, а можно и поиграть на площадке интерната, – таким стал новый порядок дня ребенка. Число учащихся в гимназии, включая сюда интернат и детский сад, к 15 августа составило 208 душ.
Вместе с переселением частей Корпуса в лагерь туда же пришло некоторое количество детей. Прежде всего, туда ушли маленькие дети, приехавшие из Крыма в составе семей.
А были еще и маленькие воины**. Их количество точному учету не поддается, но если принять во внимание, что большинство их переселилось в интернат гимназии, то можно утверждать, что в составе частей их осталось немного. Участь этих оставшихся была еще более тяжела, так как жизнь воинской части не позволяла особенно выделять кого‑либо в привилегированное положение. Мальчики‑солдаты, почему‑либо оставшиеся в полках, переносили всю тяжесть лагерной жизни и несли ряд чисто военных обязанностей: служба в строю, парады, рассыльная служба и т. д.
Для лагерных детей при Дроздовском полку был открыт питательный пункт, при котором даже попытались устроить школу подготовительного типа. За весь период жизни в Галлиполи, однако, почти все дети школьного возраста оказались в городе около гимназии, и в лагере оставались или дети очень маленькие, или настолько переросшие, что надежд быстро подтянуть их к нормальному школьному уровню было очень мало.
Питание детей за все время можно признать безусловно неудовлетворительным. Несмотря на поддержку общественных иностранных и русских организаций, пища была недостаточной, и поэтому в Галлиполи у некоторых развились болезни легких, кожные и др. Домашняя жизнь приносила ребенку не много удовольствия, и потому все начинания по устройству общественных детских развлечений привлекали полный состав маленьких галлиполийцев. Праздник Рождества Христова особенно потребовал какого‑то подобия той праздничной и интересной обстановки, к которой, можно сказать, дети привыкли с рождения. Елки, устроенные Штабом Корпуса 2 января 1921 года и греческой префектурой – 9 января, заполнили, хоть отчасти, сложившееся у детей впечатление пустоты и ненормальности большого праздника, проводимого в изгнании. Маленькие дети на руках, большие самостоятельно – все чисто и нарядно одетые, собирались на елку с радостью и нескрываемым интересом. В дальнейшем устройство развлечений для детей стало делом гимназии. Там устраивались прогулки и пикники, к которым привлекалось все молодое поколение. На Пасху – первый раз, во время пребывания в Галлиполи баронессы О.М. Врангель – во второй раз были организованы пикники в Сергиевское Артиллерийское училище, расположенное в полуверсте за городом. Полдня, совсем незаметно и легко, проходило в собирании цветов, бесконечных играх.
Детские спектакли с участием самых маленьких воспитанников гимназии, которые с успехом инсценировали русские сказки, также собирали значительное число зрителей.
Какое общее влияние окажет галлиполийская жизнь на будущее ребенка, перенесшего тяжесть изгнания, судить, конечно, довольно трудно. Некоторые сдвиги в детской психологии, конечно, уже наметились. Маленькие галлиполийцы более взрослы, чем их сверстники, воспитанные в нормальной привычной обстановке. Отставшие, быть может, за годы Гражданской воины и за целый почти год изгнания в образовании, они больше знают жизнь, умеют серьезнее относиться ко всему окружающему. Прошлое, безусловно, нанесло раны настолько значительные, что возвратиться к безоблачному настроению для многих невозможно. Замученный на глазах у мальчика отец не забудется им никогда; расстрелянные близкие будут вспоминаться постоянно; вся обстановка жизни в полку, общение с солдатами и фронтом оставят заметные рубцы на детской психике. Особенно характерным для наших детей стало почти зрелое понимание идеи Родины. Но в сборнике стихотворений учеников гимназии встречаются стихи и совсем детские:
«Терек» (Ученица 3 класса.)
В глубоком ущелье, где замок царицы,
Злой Терек угрюмо течет.
Летит он, как птица, и сильно пенится
И жутко, так жутко ревет.

Кругом его – горы. Высокие скалы
Теснятся одна близ другой.
И дикие козы, и тут же шакалы
Играют над бездной крутой.

Наряду с этим встречаются и произведения, которые трактуют понятие Родины, долга перед ней и ее будущем. Утрата общения с родной страной, необычная, тяжелая обстановка и желание снова быть там, в далекой России, со своими оставшимися там близкими, диктуют такие строки:
«На Родину»
Солнце скрылось. Звезды засверкали.
Где‑то колокол упрямо зазвонил.
Чья‑то песня слышится в тумане –
Это ведь поет на башне муэдзин.
Долго, скучно тянутся напевы:
Вторит эхо где‑то далеко.
На деревьях птицы уже сели.
Но на сердце что‑то не легко.

Боже милостив! Скорее бы на волю,
Убежать на Родину скорей.
И забыть тяжелое бы горе,
И обнять подругу юных дней.

Примечание.
* Много детей было в районе Константинополя. На Принцевых островах были даже организованы первые лагеря скаутов-разведчиков. «Русское такси» предлагает специальные детские и юношеские программы посещения русских памятных мест, рассчитанные на скаутов-разведчиков, кадет, юных казаков по индивидуальному или мелко-групповому варианту.
** «Маленькие воины» — это фактически организация НОРР (Национальная Организация Российских Разведчиков, ветвь скаутов)

Настроение и слухи (из книги «Русские в Галлиполи»)

Настроение галлиполийцев создавалось впечатлениями, фактами и слухами. Когда к берегам Галлиполи подошли пароходы с частями Корпуса, глазам их представился унылый, однообразный пейзаж: серый берег, лишенный растительности, вдали сливался со свинцовым небом, цепи гор, а на самом берегу, на склоне холма, развалины маленького городка — серое тусклое пятно, на фоне которого нелепо тянулись к небу два-три чахлых кипариса, несколько больших уцелевших стен, далеко темневших провалами окон, да единственный, слегка говорящий о «сказочности Востока», изящно очерченный минарет. Разговоры на пароходах смолкли. Все жадно вглядывались в то место, которое должно было приютить Корпус.
Город казался мертвым. Развевающийся над одним из зданий греческий флаг говорил о жизни, но при всем старании глаз не мог разглядеть ее проявлений.
Впечатление было тяжелое. Точно какой-то великан наступил на маленький городок, размял, раздавил, разбросал и ушел дальше, посеяв смерть и разрушение. Холодный, мелкий осенний дождь увеличивал тоску, щемившую сердце людей, только что видевших широкие поля Таврии, образцовые хозяйства немцев-колонистов или залитые солнцем улицы Севастополя. Контраст был настолько велик, что даже не радовало близкое освобождение из темноты и грязи пароходных трюмов.
А когда съехали на берег — увидели кривые улицы с развороченной мостовой и грязь. Грязь — вязкая, противная под ногами, грязь, как паутина, на стеклах окон, грязь в маленькой бухте, приютившей несколько десятков турецких фелюг, и, наконец, грязное небо с быстро несущимися тучами.
У пристани и на улицах — толпы местных жителей, с любопытством рассматривающих русских, а последние, с немногочисленными пожитками на плечах, растерянные, озирающиеся куда бы спрятаться от промозглого дождя.
Светлые мечты о Москве завершились маленьким грязным городком на чужбине… Продолжение …

Торговля и «бизнес» в Галлиполи. — Две лиры! — Нет, одна лира!!

Хозяйственные предприятия Корпуса Глава из книги «Русские в Галлиполи»)

В первые же дни в Галлиполи вся масса голодного люда, прибывшего из Крыма, вдруг столкнулась с незатейливыми соблазнами местного рынка, и вообще с такой странной после пустого крымского рынка возможностью все купить: и сахар, и мануфактуру, и обувь…
Но на что купить? У одного была четверка табаку, у другого -кусок кожи или мыла, кое-что давали и за наши «врангелевские» деньги, которые в первые дни котировались на местной бирже от семи до трех, а позднее и до одной лиры за миллион рублей; «донские», «керенские» и «николаевские» шли дороже*.
Желание поскорее устроиться, нанять комнату, приготовить пищу для семьи, увеличить как-нибудь голодный паек вынуждало многих рискнуть продать последние предметы обмундирования, золотые ценные вещи, часто — отцовские часы, а иногда и нательные кресты.
Под непосредственными воспоминаниями Крыма офицеры-инвалиды открыли в одном из пустых магазинов в центре города комиссионный магазин с аукционом при нем. Чего-чего там не было и кого там не было! Стали расти комиссионные магазины в городе, но главным местом сбыта нашего последнего добра явилась небольшая площадка с деревом на главной торговой улице, где возник так называемый «толчок», или «толкучка»*. Она стала с утра набиваться разношерстной толпой, главным образом, нашей- изголодавшейся и не сумевшей сразу взяться за работу интеллигенцией и молодежью, а также массой местных и окрестных жителей, спешивших воспользоваться неожиданным случаем купить за бесценок самый разнообразный товар. Купить там можно было все, начиная от тончайших кружев и изящных рукоделий, прекрасных костюмов, кусков материй и т.п. до всевозможных предметов военного обмундирования, снаряжения и даже вооружения. Наряду с истинно нуждающимися, вся накипь Армии, приехавшая с ней в Галлиполи, спешила «загнать» все легко доставшееся и в суматохе эвакуации приобретенное. У дерева посреди толкучки сама собой образовалась импровизированная биржа, где ежедневно котировались и переходили из рук в руки миллионы разной валюты, начиная с «царских», «врангелевских», «колчаковских» и т.п. и кончая никогда не бывшими в употреблении, а лишь успевшие прибыть из Англии к эвакуации Крыма новыми деньгами Русского Правительства.
Покупателями являлось, конечно, прежде всего и шире всего, местное население, а по праздничным дням – толпы окрестных жителей; покупали заезжие французские моряки и местные сенегальцы; покупали, бесспорно, особенно предметы обмундирования и вооружения, агенты армии Кемаля‑паши. Все они настойчиво сбивали продажные цены, опустившиеся сразу до возмутительного и объяснимого только крайней нуждой продавцов минимума.
Толкучка была, конечно, прямым следствием первых дней неустройства и общего беспорядка, когда пароходы все прибывали и выбрасывали новые толпы голодного и неуверенного в завтрашнем дне русского люда.
Но постепенно начали устраиваться, а командование обратило внимание на сбыт военных вещей и оружия, а затем и на самый факт существования толкучки, и она была запрещена; да и продавать вскоре было уже нечего. Материальные средства русской беженской толпы истощились.
И вот, сначала женщины, а потом и мужчины, наиболее предприимчивые и приспособляющиеся, свободные от повседневной службы, начинают организовывать первые хозяйственные предприятия – лавочки и лотки по продаже мелочного товара. Появляются русские вывески, открываются первые русские рестораны. Все это возникало по большей части на очень незначительные средства, главным образом, из паев в складчину. На 4–7 лир покупали табак, инжир и папиросную бумажку – и торговля на лотке, на отдельном столике закипала; обслуживала она, главным образом, своего же брата – русского, так как местное население покупало у своих, хотя цены у наших торговцев были обычно ниже рыночных. Такие скромные торговые предприятия, особенно в неделю получения Корпусом лир, давали довольно хороший доход: маленький капитал оборачивался быстро и за полмесяца нередко удваивался; однако на это надо было затрачивать целые дни, сидеть на открытом воздухе – доход доставался тяжело.
Рестораны – это уже были крупные предприятия, требовавшие для начала дела значительных средств, так как они стремились самой обстановкой создать некоторый уют, привлечь посетителей музыкой и рекламой. К Рождеству в городе было уже три ресторана с неизбежными названиями: «Яр», «Медведь» и «Теремок», рассчитанные не на русского, хотя и любящего кутнуть, но безденежного, а на иностранного посетителя; там завели не только русскую водку, но и «цыган», кабаре, зазывавшую посетителей музыку и т. п. и т. д.
Более здоровым и необходимым начинанием среди первых попыток улучшить и удешевить наш быт была организация кружком лиц гарнизонной столовой. Небольшой паевой капитал (1646 драхм), усиленный субсидией Штаба Корпуса (600 драхм), позволил нанять и оборудовать двухэтажное помещение в центре Галлиполи; низ был занят столовой, а верх библиотекой‑читальней и аудиторией для лекций. В столовой можно было получить по дешевой цене обеды, ужины, чай, прочесть газеты; часто в ней устраивались товарищеские собрания и обеды различных офицерских объединений. Организованная наряду с частными предприятиями гарнизонная столовая должна была, наподобие гарнизонных собраний, служить одним из средств воспитания во внешнем поведении воинских чинов, значительно разболтавшихся за время эвакуации.
С середины января в городе по частному почину группой офицеров была организована русская пекарня. Наняли сарай в центре города, сами носили кирпичи и камни, сложили печку и начали выпекать хороший белый «русский» хлеб. Первые месяцы расходилось 4 выпечки в день, что составляло 400–500 хлебов. На Пасху выпекли до 600 куличей, затем число выпечек стало падать.
Кроме чисто торговых предприятий, в городе чины Корпуса сумели организовать небольшие сапожные мастерские, прачечные, портняжные, красильни, парикмахерские и др.
Лагерь оставался в стороне. Там торговали греки, турки‑разносчики; конкуренции не было, цены вздувались. Случайные деньги, которые были у небольшой части чинов Корпуса, позволили возникнуть лавочкам при полках; это были чисто частные торговые предприятия, и их в ту пору нельзя было считать полковыми лавками прежнего узаконенного типа. Эти новые торговые предприятия отвечали потребностям частей лишь тем, что они были тут же, под рукой, но цены в них были явно высокие.
К концу декабря картина значительно изменилась благодаря заботам неизменно внимательного к нуждам Корпуса Главнокомандующего. По его приказу были отпущены крупные денежные суммы на устройство корпусных лавок. К сожалению, эти суммы не поступили непосредственно в распоряжение Корпуса, где могло образоваться потребительское общество «много лавочного» типа, а были обращены в Константинополе на закупку частью случайных, а частью недоброкачественных товаров для будущих лавок. Часть груза, как водится, утекла и усохла в пароходных трюмах, а часть была расхищена при выгрузке и хранении в Галлиполи, так как весь груз прибыл без всякого предварительного предупреждения, и ничего по организации торговли предпринято не было. Таким образом, возникли (с 1 января) центральные лагерные лавки, получавшие для оборота крупные суммы, но в товаре, из которого часть (100 мешков орехов, изюм, чернослив и др.) явилась балластом этих лавок. Дальнейшую закупку товаров на освобождающиеся от проданного товара суммы дивизионные лавки производили исключительно в Галлиполи у оптовиков.
Значение дивизионных лавок выразилось в следующем. Лавка при штабе Пехотной дивизии за семь первых месяцев 1921 года (по 1 августа): 1) приобрела товара на 193 462 драхмы 60 лепт и продала на 178 680 драхм 35 лепт, т. е. в среднем в месяц давала полкам пехотной дивизии товаров на 25 526 драхм; 2) резко понизила цены на наиболее ходкие товары, как, например, на сахар, табак и др., которые было приказано продавать по ценам ниже покупных; 3) поддержала субсидиями (по 2000 драхм) полковые лавки; 4) уплатила из чистой прибыли расходы по приему в лагере посетивших Корпус гостей; 5) поддержала оборудование лагерного театра (2500 драхм) и Штаб‑офицерских курсов при Марковском полку (390 драхм), устроила общедоступную парикмахерскую (1300 драхм) и оборудовала хлебопекарню (2600 драхм). Последняя была расположена во дворе Штаба дивизии и с 28 марта ежедневно выпекала хороший белый хлеб, расходившийся в пределах Пехотной дивизии (от 86 до 400 хлебов в день).
Одновременно с открытием дивизионных лавок в городе возникла мысль создать кооперативное товарищество. В начале февраля группа уполномоченных от частей начала вырабатывать проект устава, положив в основу его нормальный устав Обществ потребителей, хотя, по мысли учредителей, это кооперативное товарищество должно было не только удовлетворить потребителей, но и организовать мелкое производство, мыслимое в условиях галлиполийской жизни.

В нормальный устав были внесены следующие положения: вступительный взнос – 20 лепт, паевой взнос – 2 драхмы. Управление делами кооператива возлагалось на: а) собрание уполномоченных (по 1 от 100 членов, избираются на общих собраниях членов‑пайщиков данной части) и б) правление из 9 членов, избранных собранием уполномоченных; ревизионную комиссию из 4 членов (один из них назначается командиром Корпуса). Чистая прибыль, за отчислением из нее не менее 20 в запасной капитал и не менее 10 в основной, распределялась собранием уполномоченных в дивиденд на паи (не свыше 8 %) и на другие уставные цели. Устав был утвержден командиром Корпуса. Так впервые в военной среде возникло товарищество под названием «Военный кооператив при 1‑м Армейском Корпусе» – на чисто кооперативных началах, с выборными органами управления.
Была ли жизненна мысль об учреждении кооператива среди чинов Корпуса? Как известно, теоретики кооперативного движения устанавливают пределы его распространения, отсекая от активного участия в нем элементы крайней бедноты людей с необеспеченным или очень ограниченным месячным доходом: таковые не могут создавать и вести самостоятельное хозяйственное предприятие.
Чины Корпуса, как известно, в главной своей массе – люди, не получавшие никаких доходов и определенного содержания; выдававшееся им пособие в размере одной‑двух лир (а позднее пол лиры в месяц) даже в галлиполийском скромном обиходе являлось слишком ничтожным. Среда потребителей с такими покупными способностями была, конечно, крайне неподходящей для развития кооператива; кроме того, предшествующий опыт военных кооперативов и экономических обществ, возникавших в период борьбы на Юге России, оставил среди чинов Корпуса не совсем добрую память. Однако несмотря на все это идея кооперативного товарищества была сочувственно встречена во всех частях; в первые же дни записалось до 500 членов, избравших из своей среды уполномоченных. Первое учредительное собрание состоялось в феврале: избрали правление кооператива, утвердили планы и сметы его деятельности. Было предположено принять в ведение кооператива гарнизонную столовую, пекарню и комиссионный магазин; предполагалось открыть, кроме магазинов, парикмахерскую и мастерские – фуражечную и офицерских вещей. Для осуществления всего этого у правления было лишь 840 драхм паевых взносов, или, по тогдашнему курсу, около 100 лир. Эта сумма позволяла открыть на первых порах лишь небольшую потребительскую лавку в лагере; в марте там началась торговля, с 10 апреля открыл торговлю магазин в городе. Дабы изыскать пути к увеличению средств кооператива, председатель и один из членов выехали в Константинополь. Там местное отделение Центросоюза не могло ничем прийти на помощь, при всем сочувствии новому кооперативу, и только Штаб Главнокомандующего дал разрешение начальнику снабжения Армии выдать кооперативу товара на сумму около 2700 драхм. Деньги, вырученные от продажи этого товара, составили основной капитал кооператива.
До 1 сентября главный магазин продал товаров на сумму 124 023 драхмы 10 лепт, или, в среднем, в месяц на 253 49 драхм.
То есть в среднем в день в магазине бывало до 300 покупателей, исключительно русских, из них каждый в среднем купил за 4 месяца на 2 драхмы 68 лепт. Членов кооператива было не свыше 540.
Таблица 39
Работа кооператива протекала в крайне тяжелых условиях – без денег, при скудном кредите со стороны местных оптовиков, вне возможности покупать товары из первых рук; кроме того, кооперативу приходилось считаться с затруднительными торговыми рогатками греческого правительства, лишаясь из‑за этого часто продуктов первой необходимости; резкие колебания курса драхмы тоже тяжело отражались на ценах и ведении торгового дела.
Несмотря на это, кооператив сыграл значительную роль как наиболее крупное торговое предприятие чинов Корпуса; он снабдил их значительным количеством хорошего и дешевого товара; установив минимальные средне‑рыночные цены, повлиял на цены в городе, особенно на предметы первой необходимости; учредив парикмахерскую и поддержав гарнизонную столовую, кооператив пошел навстречу удешевлению и улучшению офицерского быта. По мере эвакуации частей постепенно закрывались различные предприятия кооператива, и, наконец, 29 ноября 1921 года закончил свою деятельность магазин в городе.
В области культурно‑просветительной кооперативу не удалось сделать ничего. На первых порах была мысль устроить при кооперативе кинематограф и библиотеку‑читальню при гарнизонном собрании, но отсутствие средств не позволило оборудовать ни того, ни другого.
Галлиполийский опыт лишний раз подтвердил прочный теоретический вывод, что в среде совершенно необеспеченной кооператив, как общественное хозяйственное предприятие, идущее по путям рочдэльских ткачей, явление не жизненное. Тут были лавки, сколоченные «на бедную складчину» и руководимые группой интересовавшихся делом людей, но кооператива, конечно, не было, и дело теплилось с большим трудом, покоясь лишь на кредите местных оптовиков.
Следует отметить еще оригинальные хозяйственные предприятия, возникшие в Корпусе. Уже с первых дней жизни в лагере отдельные воинские чины стали ходить в недалеко от лагеря расположенные горы, откуда можно было выносить годные для топлива дрова. Эти дровоносы продавали затем эти связки дров в городе русским и местным жителям, что давало в среднем за один раз от 2 до 4 драхм. Позднее к этому промыслу присоединилось выжигание угля, легко сбывавшегося в городе, ибо низкие цены наших угольщиков были вне конкуренции. Потом даже возникла мысль об объединении угольщиков в артели по производству и сбыту угля; осуществить этого не удалось ввиду начавшегося отъезда частей из Галлиполи.
Какую роль вообще сыграли частные хозяйственные предприятия в жизни Корпуса? В общем, конечно, скромную. Ничтожные оборотные и покупные средства чинов Корпуса не давали возможности конкурировать с местным торговым рынком и поддерживать свои предприятия. Если взять наиболее крупные торговые предприятия, коими явились дивизионная лавка и магазин военного кооператива, то и они по 1 августа продали товара на 280 056 драхм, или на 25 000‑26 000 турецких лир, в то время как чины Корпуса получили за эти месяцы пособия на приобретение предметов первой необходимости в сумме 280000 турецких лир, т. е. 9/10 русские затратили вне своих предприятий на местном рынке.
Первые месяцы еще шла продажа привезенных с собою вещей, и собственные хозяйственные предприятия поддерживались и развивались; но затем, когда собственные средства стали истощаться и вся покупная способность чинов Корпуса свелась к расходованию ежемесячных пособий, а наряду с этим успели открыться в городе несколько лавок частных предпринимателей, лавка Земского Союза, а позднее Белого Креста, – многие хозяйственные предприятия чинов Корпуса стали замирать.
В заключение – несколько слов о денежных единицах, принятых в Галлиполи, и о влиянии этого вопроса на жизнь хозяйственных предприятий Корпуса.
Основной денежной единицей в греческом Галлиполи была драхма; мелкими разменными знаками являлись: универсальные пол драхмы и лепты (100 лепт равняется одной драхме), причем упрощенная расценка товаров шла скачками не меньше пол драхмы. В то же время ближайшим центральным закупочным рынком для Галлиполи был Константинополь со своими турецкими лирами и пиастрами (100 пиастров составляют одну лиру). Биржевые колебания лиры и драхмы отражались друг на друге, и часто очень неожиданно и резко, а это подвергало таким же неожиданным и резким колебаниям цены на товары. Курс лиры испытал за время пребывания Корпуса в Галлиполи колебания от 8 драхм за лиру (при приезде Корпуса) до 15 драхм за лиру (в конце ноября 1921 года).
Вести хозяйственные предприятия в такой обстановке лицам, не связанным ни с центральным рынком, ни с биржей, было чрезвычайно трудно.
Примечание.
* В Париже их называют «Блошиные рынки»

К268 Молебен в присутствии г. Карташова перед отправкой в Болгарию Дроздовского и Алексеевского пехотного полка.
Ф268 Молебен перед отъездом Дроздовского и Алексеевского пехотного полков
А268 –Тоже (см.А267) — молебен
КР11 Общественная жизнь Таблица III

Общественная жизнь
Глава из книги «Русские в Галлиполи»
К концу февраля, когда Корпус более или менее устроился и был так или иначе разрешен продовольственный вопрос, появились первые ростки культурной и общественной жизни. Это время было началом освобождения из плена психологии «консервной банки», мангала и прочих подробностей пайкового существования. К нему относится зарождение почти всех культурных организаций в Корпусе как просветительного, так и общественного характера. С этого момента начинается история всех кружков и обществ, существовавших в Галлиполи.
Вообще говоря, условия жизни были мало благоприятны для развития общественной жизни, однако уже сам Корпус являлся, в сущности, своеобразным собранием множества однородных военных кружков, ячеек старых частей, объединявших группы людей, близких друг другу по прежней боевой жизни. Возникали на той же почве многочисленные эпизодические объединения по училищам, корпусам и проч. Это своеобразное проявление общности характерно для первого периода.
По мере того, как люди избавлялись от умственной и моральной растерянности эвакуационного периода, возникла необходимость удовлетворения духовных нужд. Это вызвало к жизни те культурно-общественные силы, которые сохранила в себе Армия за время великой борьбы. С марта один за другим стали возникать кружки и группы, ставившие своими задачами создание ряда культурно-просветительных и общественных учреждений. Так возникают сначала печатные газеты и листки (потом переходящие в «Устную газету»), иллюстрированные литературные журналы, затем учебные заведения: гимназии, высшие общеобразовательные курсы, музыкально-художественные кружки, театральные труппы и т.п.
Развивается и общественно-хозяйственная деятельность в виде военных собраний и кооператива.
Полное отсутствие средств и прежняя изолированность от внешнего мира являются фоном этого периода общественной жизни русского Галлиполи, а обращение к своим внутренним силам и самодеятельность составляют его характерную особенность. При этом невероятно тяжелая обстановка как будто даже способствовала развитию различных начинаний.
Начавшее в марте свою деятельность представительство В.З.С. и В.С.Г пришло на помощь культурно‑просветительным учреждениям и таким образом содействовало развитию общественной жизни в Галлиполи. Таков второй период, ставший фундаментом, на котором вырос весь последующий общественно‑культурный уклад жизни галлиполийского периода.
Деятельность этих учреждений дала толчок к дальнейшему развитию общественных организаций. Среди них первыми появились Кружок агрономов, Академическая группа и Медицинское общество. В то же время возникают профессиональные объединения, союзы взаимопомощи, Общество русских инженеров в Галлиполи, союзы участников исторических походов и проч.
К концу пребывания Корпуса в Галлиполи в нем насчитывалось более 15 отдельных кружков и обществ, не считая многочисленных спортивных организаций. Они объединяли свыше 2000 членов, что составляло около 10 % всего состава Корпуса.
Первым по времени возникновения явился Кружок агрономов. Он организовался 21 февраля 1921 года, объединив в себе 42 человека. Кружок ставил себе задачей, во‑первых, объединение агрономов в Корпусе и установление связи с соответственными заграничными организациями, во‑вторых, просветительную и научную работу Попытки осуществить связь с заграницей остались безрезультатными, почему вся деятельность кружка направилась к осуществлению второй части его задач – просветительной и научной работы. Первая выразилась в чтении членами кружка общедоступных лекций по разным вопросам сельского хозяйства, вторая – в устройстве двух больших экскурсий (с 9 по 19 мая и с 1 по 19 июля) для изучения постановки сельского хозяйства и флоры Галлиполийского полуострова.
Интенсивно работая по изучению Галлиполи, Кружок задавался и более широкими целями. Им был разработан, с согласия командира Корпуса, проект командировки 15 своих членов в Европу: в Чехию – для наблюдения смены крупного хозяйства мелким и изучения культуры «U»; в Венгрию, Германию и Бельгию – для изучения элеваторного хозяйства, и в Америку – для изучения эксплуатации лесов. Одним из вопросов при этом было нежелание командируемых членов порывать с Армией и переходить на «беженское» положение при своей поездке, в связи с чем им оформили соответствующую служебную командировку.
В начале апреля среди лекторов Высших общеобразовательных курсов организовалось Общество бывших преподавателей российских высших учебных заведений. Им были командированы члены в Константинополь для установления связи с тамошними организациями. В результате Общество непосредственно соединилось с Константинопольской Академической группой. С 2 мая галлиполийское Общество продолжало свою деятельность уже как отделение Русской Академической группы в Турции при 1‑м Армейском Корпусе. Отделение объединило в себе, главным образом, молодые научные силы русских высших учебных заведений. В нем состояло к сентябрю 20 членов.
Деятельность группы была направлена почти исключительно на культурно‑просветительную работу в Корпусе, так как отсутствие специальной литературы не давало возможности членам группы вести собственные научные занятия. В течение всего галлиполийского периода членами группы читались лекции во всех просветительных и большей части учебных учреждений Корпуса. Всего с марта по ноябрь было прочитано более 500 различных публичных лекций по самому широкому кругу вопросов, не считая отдельных курсов, читаемых членами группы в учебных заведениях.
В сентябре, в связи с вопросом о командировании русских студентов в Прагу, Академическая группа произвела регистрацию студентов и ряд сопофиштов* для выяснения степени их прежней подготовленности. 20 сентября состоялось публичное заседание группы, посвященное проводам уезжавших студентов.
Непосредственно к рассмотренным обществам по своему характеру примыкает возникшее также в начале апреля 1921 года Медицинское общество русских врачей в Галлиполи, собравшее 118 членов. Главной его целью было объединение врачей на почве научного и практического совершенствования, а также разрешение бытовых и профессиональных вопросов врачебной жизни. Ко 2 сентября Медицинское общество имело 15 заседаний, из коих 9 были посвящены научным докладам и демонстрациям. Деятельность Общества сильно тормозилась безденежьем, отсутствием книг и прочее.
Общество русских офицеров Генерального штаба имело при 1‑м Армейском Корпусе свой отдел из 50 членов, которые устраивали лекции по специальным вопросам, как для широких военных кругов, так и в различных военных училищах, школах и на курсах. Было переведено несколько трудов, преимущественно но истории Великой Европейской войны.
Помимо указанных организаций возникли кружки и общества иного типа: музыкально‑художественный кружок, кружок любителей древностей, кружок шахматистов и т. п. В первом из них находился «нерв» музыкально‑художественного Галлиполи. Кружком был устроен ряд музыкально‑вокальных вечеров и концертов, имевших вполне заслуженный успех, ибо они вносили немалое оживление в монотонность галлиполийской жизни. Кружок любителей древностей возник в начале июля и объединил в себе исключительно любительские силы. Число членов его достигло 196 человек. Научная работа этим кружком, вследствие указанного характера его личного состава, не производилась. Им было устроено две поездки‑экскурсии на малоазиатский берег и сделано в заседаниях несколько сообщений. К ноябрю деятельность кружка за отсутствием специалистов в его среде постепенно замерла.
Остальные кружки, а именно: кружок шахматистов, кружок любителей фотографии, отдельные частные организации типа собраний, чайных и т. п., выполнявшие некоторую культурную работу, общественного значения не имели.
С октября по инициативе от руководства Корпуса начала развиваться деятельность религиозно‑нравственных кружков Святого Животворящего Креста.
К профессиональным и другим организациям взаимопомощи относим:
— Общество русских инженеров в Галлиполи. Оно образовалось в апреле 1921 года и насчитывало 33 члена. Поставленные задачи культурно‑просветительного характера остались невыполненными, и Общество стало заниматься защитой чисто профессиональных интересов, однако завязать сношения с соответственными европейскими центрами в галлиполийских условиях было необыкновенно трудно. До последнего времени Обществу удалось наладить связь только с Грецией. Несколько членов получили приглашение и уехали на службу в Афины и Адрианополь;
— Общество взаимопомощи бывших воспитанников Николаевской Инженерной академии и училища;
— Союз участников 1‑го Кубанского генерала Л.Г. Корнилова похода – 750 членов и Союз участников Екатеринославского похода – 253 члена;
— Союз кавалеров ордена Святого Георгия Победоносца и Георгиевского оружия – 385 членов.
Эти организации, создаваемые, главным образом, в целях взаимопомощи, вследствие полного отсутствия средств имели значение исключительно в смысле морального объединения и поддержки членов.
Как видно, интенсивность деятельности обществ определялась, прежде всего, их задачами. Организации, направленные на взаимопомощь, заранее были обречены, по условиям галлиполийского безденежья, на малодеятельное существование: они играли только объединяющую роль.
Общественные же группы, ставившие своей целью некоторые задания культурно‑просветительного строительства и не связанные, следовательно, так сильно с наличием материальных средств, широко развивали свою деятельность.
Окружающая обстановка требовала непосредственного и творческого участия членов обществ в осуществлении поставленных задач; поэтому различные и многолюдные общества в большинстве случаев состояли из одних и тех же лиц. Надо отметить при этом известную инертность в смысле проявления инициативы и деятельности широких слоев.
Строй галлиполийской жизни предоставлял для общественного строительства широкое поле самодеятельности. Во всех подобного рода начинаниях военная организация русских в Галлиполи многое упрощала и облегчала. Постоянная поддержка и сочувствие всем культурным начинаниям со стороны командира Корпуса еще более облегчали работу в этом отношении, являя характерное вообще для Галлиполи тесное переплетение военной организации и гражданственности в деле общественного строительства. Корпус принес с собой весь запас культурных ценностей, созданных в России. И вот здесь, на чужбине, все свое, родное, постоянно вспоминалось и чтилось. Кратко помянули Чехова, Лермонтова и др. День же сотой годовщины со дня рождения Ф.М. Достоевского был отпразднован особенно торжественно. Почти за месяц до этого приказом по Корпусу была назначена специальная комиссия, которая разработала порядок чествования памяти великого писателя. В течение недели до юбилейного дня во всех частях читались доклады о личности и творчестве Ф.М. Достоевского, а в самый день годовщины были отслужены панихиды как в городе, так и в лагере; затем было торжественное заседание, посвященное трудам и творчеству писателя, а вечером в театре инсценированы некоторые места из его романов.
В создании общественного уклада в Галлиполи с его непомерно тяжелыми условиями Армия проявила свои великие творческие силы. Лучшие свои достижения она осуществила путем общественной самодеятельности, при полном использовании преимуществ военной организации и сплоченности. За время пребывания в Галлиполи чины Корпуса настолько сплотились, что самая мысль о разделении частей Корпуса с переездом в славянские страны, а затем по возвращении на родину омрачалась представлениями об исчезновении создавшегося единения. Обстоятельство это вызвало к жизни Общество галлиполийцев. Задачи его ясны: поддержать в дальнейшем единение тех, кто был когда‑то в Галлиполи.
27 сентября состоялось учредительное собрание будущего Общества и положено начало разработке основ его организации. В день первой годовщины прибытия русских в Галлиполи, 22 ноября, состоялось второе заседание учредителей, которое приняло выработанный комиссией устав. 26 ноября прошел первый съезд Общества. Открывая заседание, командир Корпуса дал оценку обществу, явившемуся необходимым завершением всего периода, проведенного в Галлиполи. Здесь русские научились ценить Родину и тесное единение и, конечно, не могут отсюда уехать прежде, чем не будет обеспечено такое же единение в будущем. На съезде избран совет Общества. Его почетным председателем стал генерал барон П.Н. Врангель, почетным председателем совета Общества – генерал А.П. Кутепов. Учредители Общества придавали ему важное значение, и не напрасно: в лице его Галлиполи будет жить в истории будущей России!

* ? от слова «гора», вершина или «белая голова»

Деятельность общественных организаций
Помощь общественных организаций в Галлиполи началась в самое тяжелое для Корпуса время. Эти организации, прежде всего, помогли Корпусу организовать питание, а кроме того оказали значительное содействие в поддержке разнообразных мастерских; ими была оказана поддержка театрам, общеобразовательным учреждениям, т.е. всему тому, что до некоторой степени могло сгладить тяжесть пребывания на чужбине и создать из Галлиполи кусочек подлинной России. Оказываемая общественными организациями помощь Армии была оценена как Корпусом, так и командованием.
Генерал Кутепов приказом по Корпусу так характеризует их деятельность:
«Представительство Всероссийского Земского Союза и Союза Городов в Галлиполи добровольно разделяло с частями вверенного мне Корпуса все тяготы годового пребывания на берегу Дарданелл.
Это учреждение русской общественности широко развернуло свою высоко полезную деятельность, оказывая материальную помощь и с неизменной готовностью идя навстречу духовным нуждам частей Корпуса. Внимательно следя за жизнью частей, представительство посильно поддерживало все культурные начинания чинов Корпуса.
Всероссийский Земский Союз и Союз Городов, как представители русской общественности за границей, своим единением с Армией явили залог будущего государственного строительства на твердых началах объединения всех сил для достижения единой великой цели – возрождения Родины.
За сотрудничество в тяжелый период и широкую помощь приношу от лица Корпуса и от себя глубокую благодарность представителю Всероссийского Земского Союза и Союза Городов, действительному статскому советнику Резниченко, его помощнику, действительному статскому советнику Сурину и всем служащим, потрудившимся на пользу нашего общего дела».
И действительно, надо было видеть переполненное посетителями маленькое помещение представительства, чтобы понять, насколько нужны были здесь и этот труд общественных организаций, и их помощь. В представительство приходили с различными просьбами, за справками, за посылками или письмами, а то и просто прочесть свежую газету или узнать какие‑либо новости, привезенные из Константинополя курьером.
Представительство являлось звеном, связывающим Галлиполи с внешним миром, неизменной поддержкой всех начинаний, дружеской организацией, проникающей во все части Корпуса с единственной целью облегчить их положение и хотя бы до некоторой степени скрасить тяжелую жизнь.
Вся деятельность общественных организаций в Галлиполи распадалась на несколько направлений «вспомоществования»: трудового, материального, продовольственного и культурно‑просветительного. Кроме этого, Всероссийским Земским Союзом была открыта лавка с продажей предметов первой необходимости по заготовительной цене.
Под термином «трудовая помощь» обычно подразумевалась организация мастерских, с одной стороны, обучавших беженцев ремеслам, с другой, – дававших им скромный заработок. В Галлиполи, по условиям жизни военного, в полном смысле этого слова, лагеря, этот вид помощи мог быть назван «трудовой» лишь с некоторым приближением. «Трудовая помощь» общественных организаций в Галлиполи была отлична от той, которая применяется в мирное время для штатских людей. Военные же чины Корпуса жили в условиях, имеющих значительные преимущества, но создающих обстоятельства, мешающие труду «на стороне».
Кроме того, в маленьком полуразрушенном городке, каким являлся Галлиполи, с бедным греческим и турецким населением, привыкшим жить в примитивных условиях, при отсутствии даже крупных кустарных промышленных предприятий, нельзя было бы рассчитывать на какой‑либо заработок, так как изделия мастерских не нашли бы никакого сбыта, а такие мастерские, как швейная и сапожная, первое, довольно значительное, время должны были бы работать с большим убытком, приспосабливая одновременно русских мастеров к своеобразным и чуждым доселе требованиям, а туземного потребителя – к новым свойствам продукта. Поэтому постановка «трудовой помощи» в Галлиполи сводилась, главным образом, к помощи Армии в деле оборудования и ремонта, а также к удовлетворению нужды в обуви. Обучение же ремеслам и предоставление заработка отходили на второй план.
Прежде всего, были учреждены так называемые «Центральные учебные мастерские»: столярно‑плотничья, сапожная и слесарно‑механическая, открытая 22 марта. Одновременно при содействии Американского Красного Креста открылась швейная мастерская, роль которой благодаря условиям, поставленным Американским Красным Крестом, была сведена к роли бесплатного прокатно‑посреднического пункта.
В сапожной мастерской в начале ее деятельности работало всего три мастера и один ученик. К моменту же ее ликвидации (5 августа) мастерская обслуживалась 25 мастерами и тремя подмастерьями.
За все время существования мастерской (около 4% месяца) выполнено:
По пошиву новой обуви. около 1600 заказов; По ремонту …около 5000 заказов.
Из всех этих заказов только 2% падают на местное население.
Себестоимость исполненных заказов представительство определяет в 6400 турецких лир, при их рыночной стоимости в 9850 лир. Содержание мастерской за все время обошлось в 205 лир. Видимая доходность мастерской, конечно, является только условной, так как все заказы воинских частей исполнялись бесплатно, а заказы частных лиц – по ценам ниже рыночных. Последнее обстоятельство привлекало в мастерскую большое количество русских заказчиков.
В мастерской по условиям работали пять часов бесплатно, делая казенную работу, и три часа, исполняя частные заказы, причем 80 % за их исполнение получали на руки работавшее, а 20 % шло в пользу мастерской. Таким образом, заработок каждого мастера колебался от 15 до 30 драхм в неделю.
Столярно‑плотничья мастерская при открытии имела 6 мастеров и одного подмастерья, но уже к концу апреля число работавших в ней было доведено до 15 человек. Число заказов, исполненных в мастерской, определяется в следующих цифрах:
Заказов крупной мебели……около 250
Заказов мелкой мебели………около 300
Разных предметов ……………… около 472
Оборудовано помещений………8.
Из всех этих заказов 2 % приходятся на местное население.
Себестоимость исполненных заказов – 1075 лир при их рыночной стоимости – 1780 лир и расходах по содержанию мастерской за все время ее деятельности в 160 лир. Условная доходность мастерской определяется в 515 лир.
Постройка обыкновенного стола, рамы, скамеек, шкафа и т. п. в мастерской обходилась около 2 лир; починка же пола или мебели – до 50 пиастров.
Условия работы в мастерской вначале были те же, что и в сапожной, но ввиду незначительного количества частных заказов мастерская перешла на оплату труда, выдавая работавшим сумму, исчисленную в 15 % со стоимости израсходованного материала, что давало недельный заработок каждому мастеру от 15 до 30 драхм.
Мастерская была закрыта 1 августа, после чего рабочие ее, принадлежавшие к категории лиц, переведенных по разным обстоятельствам на беженское положение, организовали столярно‑плотничью артель, которой удалось через посредство греческих властей получить большой строительный заказ в окрестностях г. Родосто.
Слесарно‑механическая мастерская при открытии имела трех мастеров. В середине же июля в мастерской работало уже 10 мастеров и 2 подмастерья, а также было открыто вулканизационное отделение для ремонта автомобильных камер и покрышек.
Таблица 39, 40
За все время мастерской исполнено 1794 заказа, из которых 310 составляло изготовление новых изделий и 1484 – починка старых. Количество заказов местного населения в этой мастерской достигло 5 %. Рыночная стоимость исполненных заказов исчислялась суммой 3700 лир при их себестоимости в 2300 лир. Содержание мастерской обходилось в 195 лир, условная доходность – в 605 лир. Работы по изготовлению кипятильника, куба и т. п. предметов представительство определяло в стоимость 4 лиры с материалом; починку, лужение, ремонт кухонь – до 2 лир. Рабочий труд оплачивался в мастерской по % драхмы в час, что давало в неделю от 25 до 60 драхм. Помимо заработка, работавшие во всех этих мастерских получали бесплатные обеды на питательных пунктах Всероссийского Земского Союза, что вместе с французским пайком значительно улучшало жизнь.

Швейная мастерская при открытии имела в своем распоряжении 15 швейных машин, предоставленных мастерской представителем Американского Красного Креста в Галлиполи. К сожалению, условия пользования машинами были крайне стеснены «инструкцией», которая разрешала работать на них дамам для изготовления предметов исключительно для них же самих или для их детей. Какая либо другая работа, в особенности изготовление военного обмундирования и даже мужских вещей, запрещалась. В начале июля 10 машин были взяты Американским Красным Крестом обратно, и работа до закрытия мастерской (1 августа) производилась только на 5 машинах. За все время в мастерской было исполнено свыше 1500 разных вещей (юбок, кофточек, гимнастерок, белья и проч.). Мастерской пользовалось около 90 живущих в городе дам, имевших в последние два месяца, вследствие смягчения Американским Красным Крестом указанной выше инструкции, довольно значительный по местному масштабу заработок.
В начале июля была открыта при поддержке Всероссийского Земского Союза мастерская Сводно- Гвардейского батальона, субсидировавшаяся Союзом и во время ее дальнейшего существования. Мастерская имела два цеха: сапожный- починочный и портняжный, обслуживалась исключительно чинами батальона и значительно облегчала нужды своей части в платье, обуви и головных уборах, изготовлявшихся по крайне низким ценам; например, шитье гимнастерки с прикладом мастерской обходилось в 20–22 пиастра, шитье брюк – в 7–8 пиастров, фуражки – 4–5 пиастров и т. д.
За время существования мастерской было исполнено 820 заказов, а число работавших колебалось между 18–20 мастерами в обоих цехах.

Мастерская при Беженском батальоне открылась в конце марта в составе швейно- портняжного и сапожного цехов и в дальнейшем субсидировалась как инструментами, так и починочным материалом В.З.С. Работала мастерская до начала сентября, имея в среднем в сапожном цехе 6 человек, в портняжном 3 человека.
Мастерской за это время было выполнено:
пошито новой обуви ……………… 130 пар
починено старой обуви ……………490 пар
швейно- портняжных изделий 430 заказов.

К числу субсидируемых Всероссийским Земским Союзом надо отнести и слесарную, столярную и сапожную мастерские при лазарете 1 й Пехотной дивизии, открытые в конце марта. Число работавших в мастерских достигало 16 человек. За время работы ими было исполнено: слесарной — 250 заказов; сапожной: новой обуви — 270 пар, починено старой обуви 360 пар;
столярной — 150 заказов. Сапожная мастерская при 2 м Кавалерийском полку была открыта В.З.С. в последних числах июля, имея четыре мастера, но уже в конце августа мастерская эвакуировалась вместе с полком в Сербию.
Все мастерские при частях снабжались представительством инструментами, материалами, что давало возможность значительно облегчать нужды своих частей в ремонте и починке.
Всего представительством на «трудовую помощь» с 1 апреля по 1 октября было израсходовано 1568 лир 53 пиастров .
Материальная помощь представительства общественных организаций в Галлиполи была чрезвычайно разнообразна. Как части, так и отдельные лица обращались к представителю с различными просьбами, начиная от выдачи ботинок до приобретения яиц к пасхальным праздникам. Были просьбы существенные, вызываемые суровой необходимостью, когда-просители, стесняясь и конфузясь, рассказывали о своих нуждах; но были и такие, в которых сквозило явное желание что-нибудь «сорвать», чтобы улучшить свое материальное положение.
Возможность помощи в виде сметных ассигнований В.З.С. не позволяла не только широко поставить дело материальной помощи, но даже удовлетворить особо острую нужду в необходимом. Но все же как ни мала была эта помощь, она всегда была нужна. Нижеприведенные данные вполне иллюстрируют направления расходов: устройство памятников — 82 лиры, музыкальные инструменты для воинских частей — 700 лир, изыскательные инструменты 45 лир, инструменты для починочных мастерских при воинских частях — 433 лиры, материал для обуви и одежды 4160 лир, слесарный и столярный материал для
мастерских при воинских частях — 558 лир, сельскохозяйственный инструмент 9 лир, белье — 1725 лир, одежда — 414 лир, мыло — 982 лиры, писчая бумага — 309 лир, горючие материалы 363 лиры, парикмахерские принадлежности 61 лира, укупорочные материалы 14 лир, табак 18 лир, рыболовные сети — 6 лир, протезы и лекарства 170 лир, очки и пенсне 27 лир. К этому же виду помощи надо отнести и мероприятия по улучшению быта: устройство храмов — 107 лир, устройство офицерских собраний и столовых — 731, устройство огородов — 38, устройство бань- 85, оборудование общежитий семей офицеров — 13, устройство водоснабжения 90. Большая разница в суммах, ассигнованных на устройство офицерских собраний и общежитий для семейств офицеров, объясняется тем, что на организацию последних было ассигновано около 2 тысяч лир Главнокомандующим, тогда как войсковых сумм на устройство первых не имелось.
До 1 октября представительство израсходовало на материальную помощь 12 200 лир.
В середине апреля представитель общественных организаций в Галлиполи в своем докладе в Главный комитет писал: «Армия голодает… Я не могу быть заподозренным в преувеличении, если скажу, что минимум 10 % русского населения Галлиполи и лагеря нуждается в усиленном питании». А в июле количество нуждающихся в дополнительном питании исчислялось представительством уже в 30%. Это было самое скромное исчисление; в действительности же, при значительно урезанном к тому времени французском пайке, продовольственная помощь являлась необходимой для всего Корпуса. На отпущенные для этой цели Главным комитетом крайне ограниченные средства, не позволявшие производить эту помощь в должном масштабе, был открыт ряд питательных пунктов в городе и в лагере.
Обедами на питательных пунктах пользовались дети, больные и выздоравливающие. Часть обедов предоставлялась юнкерам, так как хроническое недоедание особенно губительно сказывалось на молодых. Но так как в последнем случае обедов отпускалось значительно меньшее количество, чем было юнкеров, последним приходилось чередоваться, обедая на питательных пунктах или через день, или же по неделям.
Помимо обедов, с питательных пунктов на улучшение питания военных училищ представительством была отпущена 351 лира.
В общем, в период наибольшего развития своей деятельности питательные пункты подкармливали 6,10‑6,17% всего количества русских в Галлиполи, но и эта помощь была крайне нужна и чувствовалась гораздо сильнее, чем то можно было бы думать, оценивая ее одно математическое значение. Со всех питательных пунктов по 1 октября было отпущено 184 000 обедов, себестоимость которых исчислялась представительством в 12 721 лиру, причем стоимость одного обеда представительством определялась в 6 % пиастра. На всех питательных пунктах было введено положение: давать блюда, не напоминавшие надоевших казенных обедов и приближавшиеся не только по качеству, но даже по внешнему виду к тому, что принято называть домашним обедом. Пользовавшиеся продовольственной помощью, главным образом, и ценили это разнообразие, выгодно выделявшееся на общем фоне однообразного питания «с котла».
Помимо продовольственной помощи в прямом смысле этого слова, на питательных пунктах Всероссийского Земского Союза нашли работу до 60 человек сестер, поваров и санитаров, получавших при готовом столе ежемесячное жалованье от 1 до 5 лир. Сумма, израсходованная по отделу «Продовольственная помощь» по 1 октября исчисляется представительством в сумме 12400 турецких лир. В то время когда трудовой, материальной и продовольственной помощью пользовалось сравнительно ограниченное количество лиц, помощь общественных организаций в культурно‑просветительном отношении ощущалась всем Корпусом.
Начиная с снабжения газетами и кончая театрами, в Галлиполи не было ни одного культурно‑просветительного начинания, которое бы не пользовалось той или иной поддержкой общественных организаций. Для этой цели в местном представительстве имелись специальные кредиты Всероссийского Союза Городов, но, к сожалению, настолько ограниченные, что представительство принуждено было взять за правило поддерживать только те начинания, которые уже достаточно окрепли и реально доказали свое право на жизнь.
Между тем мысль, долго сдерживаемая Гражданской войной, а также жажда пополнить свое образование, охватившая Корпус, создали в Галлиполи настолько много разных начинаний, что кредиты, отпускаемые для этой цели В.С.Г., далеко их не удовлетворяли. К тому же эти кредиты постепенно уменьшались, что заставляло сокращать культурно‑просветительную помощь в Корпусе, а к 1 сентября, с прекращением ассигнований, даже и прекратить работу некоторых организаций. Сохранившиеся же стали субсидироваться Всероссийским Земским Союзом, хотя этот вид помощи и не входил в задачу Союза.
Из этих учреждений гимназия содержалась за счет общественных организаций всего два месяца, после чего перешла в ведение Комитета имени баронессы О.М. Врангель, который и принял на себя попечение о гимназии.
Помимо указанных выше организаций, в Галлиполи не было почти ни одного культурно‑просветительного начинания, которое бы не пользовалось помощью Всероссийского Земского Союза и Всероссийского Союза Городов, как это и наглядно видно:
Технические курсы ……………….160 лир.
Художественно‑музыкальная студия 206 лир.
Офицерская инженерная школа …… 225 лир.
Инженерное училище …………… 200 лир.
Гимнастическо‑фехтовальная школа 265 лир.
Учебные пособия……85 лир.
Пьесы и ноты ………133 лир.
Кружки …………………………45 лир.
Спортивные лиги…64 лиры.
Корпусный хор ………30 лир.
Театр в городе …472 лиры.
Театр в лагере ……295 лир.
Театры при частях 300 лир.
На издание журнала 75 лир.
Экскурсия агрономическая 40 лир.
Помимо важности этой помощи в культурно‑просветительном отношении, все вышеперечисленные учреждения и организации давали ежемесячный заработок почти 80 лицам.
Всего на культурно‑просветительную помощь представительством по 1 октября было израсходовано 5823 лиры.
Лавка явилась первым начинанием общественных организаций в городе Галлиполи и имела своею целью понизить рыночные цены, значительно взвинченные местными торговцами по приезде русских, дать покупателям доброкачественный и дешевый продукт и помочь выдачей товаров в кредит полковым лавочкам, организованным при воинских частях в лагере.
Таблица 41
Задание это облегчалось основным принципом торговых оборотов лавки, а именно: отказом от прибылей, что достигалось продажей имеющихся в лавке товаров по себестоимости, а в некоторых случаях даже значительно ниже себестоимости.
Дневной оборот лавки в среднем достигал 200 драхм. За три месяца работы, с 1 июля по 1 октября, лавка имела оборот в 42000 драхм, из коих на 10000 драхм было отпущено товарами в кредит полковым лавкам и офицерским собраниям. К сожалению, деятельность лавки сильно тормозилась отсутствием в достаточном количестве товаров, получаемых из Константинополя. Транспорт их в Галлиполи был сопряжен с большими трудностями. Таким образом, лавка, долженствовавшая по своим задачам принести несомненную пользу, постепенно сокращала свою деятельность, а 1 октября была совсем ликвидирована.
По всем видам помощи общественными организациями в Галлиполи было израсходовано с 1 апреля по 1 октября 32 000 лир. За этот период в мастерских, учреждениях и различных организациях В.З.С. и В.С.Г нашли работу свыше 400 лиц, заработок которых колебался от 1 до 20 лир в месяц.
Деятельность представительства не исчерпывалась вышеизложенными видами помощи. Сюда же входят и бесплатная пересылка писем, посылок, и работа справочного бюро, и выдача пособий на устройство полковых праздников и другая помощь, разнообразие которой не позволяет подвести ее под ту или другую рубрику, а перечисление не может вместиться в рамки настоящей статьи.
Заканчивая очерк деятельности общественных организаций в Галлиполи, нельзя не остановиться на весьма интересном явлении, которое здесь наблюдалось, а именно – на тесном содружестве Армии и общественности.
Первоначально инициалы «В.З.С.» и «В.С.Г.» большинству ничего не говорили. Те, которые вошли в Армию во время Гражданской войны, почти ничего не знали о деятельности этих организаций. Другие смешивали их с некоторыми парижскими земско‑городскими объединениями, которые к этому времени обнаружили свое отрицательное отношение к Армии. Все это вызывало понятную осторожность в отношениях к представительству общественных организаций в Галлиполи. Так продолжалось до первых чисел апреля, когда в Галлиполи прибыл новый представитель В.З.С. и В.С.Г., которому удалось сразу уловить пульс жизни Армии и проявить искреннее стремление облегчить ее тяжелое положение. В представительство уже шли не только за помощью, но и за советами.
Слияние общественности с Армией было настолько прочно и крепко, что когда в Галлиполи приехал А.С. Хрипунов, председатель В.З.С., он был встречен Армией как желанный гость. Его приезду предшествовали слова, сказанные в Константинополе: «Если у Земского Союза нет средств, то продадим столы, стулья и вырученные деньги отошлем в Галлиполи». Ознакомившись с деятельностью В.З.С. в Галлиполи, а также с его взаимоотношениями с Корпусом, А.С. Хрипунов безусловно имел право гласно заявить командиру, что нигде никогда не наблюдалось такого слияния общественности и армии, как в Галлиполи. Со своей стороны и Армия изменила свой взгляд на общество штатских.
Не было ни одного уголка жизни Русской Армии в Галлиполи, где не чувствовалась бы помощь Союзов. И отвечая А.С. Хрипунову, командир Корпуса с полным основанием сказал: «Мы мыслим возвращение на Родину только в тесном содружестве с честной русской общественностью». С той русской общественностью, следует добавить, которая, по выражению ее представителя в Галлиполи, была «не врачом, а сиделкой при живом, но больном и страдающем организме Армии в изгнании».
И 1‑й Корпус, вспоминая Галлиполи, конечно, никогда не забудет своей заботливой и внимательной «сиделки».

Примечание.
* Профессор Карташев Антон Владимирович. Уроженец Пермской губернии, родился 11 июля 1875 г., скончался 10 сентября 1960 г. в городе Ментона (Лазурный берег, Приморские Альпы). Похоронен на русском кладбище в Сент-Женевьев-де-Буа

Виртуальная экскурсия по русскому Галлиполи. Архивы и фото Общества Галлполейцев и РОВС, Париж, Франция.
Фото: из книги «Сборник статей, посвященных пребыванию 1-го Армейского корпуса Русской Армии в Галлиполи». Берлин, 1923 год. Издательство «В. Сияльский и А. Грейшман».
Официальное название: «Помещение читальни».
Место: смотри план — схема размещения объектов.