1 Сибирский кадетский корпус

Эвакуация 1 Сибирского Императора Александра Первого кадетского корпуса из города Омска.
Летом 1919 года положение на фронте Сибирской армии заставляло опасаться за судьбу города Омска, и поэтому Верховный Правитель адмирал Александр Васильевич Колчак приказал эвакуировать корпус во Владивосток. Эвакуировать ценное имущество, которое накопилось годами, было абсолютно невозможно из-за ограниченности числа предоставленных вагонов, поэтому пришлось взять лишь самое необходимое и кадеты выехали из города Омска с самым ограниченным запасом. Перед отправлением эшелона, состоящего из простых вагонов – теплушек, был отслужен напутственный молебен. Путь до Иркутска эшелон прошел быстро. В Иркутске кадеты были приняты тепло кадетами – иркутянами. Осмотрев корпус и город, кадеты продолжили свой путь. Красоты озера Байкал произвели на всех огромное впечатление. Некоторые даже купались в холодной воде Байкала, не боясь погрузиться в его глубокие воды. Быстрому передвижению по Забайкалью способствовала личность Атамана Семенова. Последний предложил оставить корпус в Чите, но директор корпуса генерал-лейтенант Нарбут не согласился. Песни и шутки в теплушках создавали веселое настроение. Путь в Маньчжурию вызвал интерес к китайцам. От станции «Пограничная» до Владивостока проделан быстро и 30 августа эшелон благополучно прибыл во Владивосток. Во Владивостоке для корпуса были отведены казармы 9 артиллерийской бригады на Русском острове, в 3 верстах от пристани «Подножье». Казармы оказались совершенно непригодными для учебного заведения, поэтому были наряжены китайские и корейские рабочие, которые быстро привели их в нужный порядок, конечно относительно. С разрешения начальства Владивостокской крепости удалось достать необходимую обстановку и утварь из войсковых складов. Благодаря падению Сибирских денег хуже обстояло дело с продовольствием и обмундированием. Весь корпус жил почти впроголодь, и обмундирование удалось достать у англичан, и кадеты щеголяли сначала в форме английской пехоты, а потом и румынской. Учебные занятия тоже постепенно налаживались опять таки относительно. В качестве служителей работали военнопленные мадьяры и немцы, но они устроили забастовку, требуя условия жизни наравне с кадетами и были уволены, а их места заняли сами кадеты. Осенью 1919 года по городу ходили слухи о готовившемся политическом выступлении Гайда вместе с Якушевым. Оно произошло 17 ноября. Для подавления восстания было вызвано несколько рот «Школы Нокса», взвод артиллерийского училища и гардемарины морского училища, в состав которых входили кадеты – сибиряки. В конце декабря 7 класс ускоренно окончил курс, и часть кадет поступила в Морское училище, остальные в Читинское военное училище. 26 ноября 1920 года те же части участвовали в подавлении бунта Егерского батальона. В ночь с 30 на 31 января корабли «Орел» и «Якут» вышли в море, имея на борту гардемарин Морского училища. 31 января образовалось новое демократическое правительство, возглавляемое А.С. Медведевым. Комендантом Владивостока стал подполковник Краковецкий. Скоро он посетил корпус и дал приказ надеть всем офицерам и кадетам красные звездочки и на приветствия отвечать не «Здравия желаю», а «здравствуйте». Приказу этому пришлось подчиняться лишь в дни его приезда в корпус, а в остальное время приветствия ограничивалось лишь обычным отданием чети и чтобы не надевать звезды, кадеты стали носить фуфайки и другую не форменную одежду. Обмундирование и продовольствие доставать было чрезвычайно трудно, а педагоги совсем не получали жалованья. Не смотря на это, кадеты и педагоги не падали духом и взялись за разного рода отрасли, как например, огородничество, естествознание, столярное и сапожное дело, устроили музей, театр и т.д. Директор корпуса все это время хлопотал через японское и французское консульство об эвакуации корпуса в более безопасное место. Писал он генералу Подтягину и Крупенскому, но положительных результатов не получил. Занятия в корпусе шли нормально. Кадеты к ним относились серьезно и вообще вели себя прекрасно. В середине 1921 года из Центра пришел приказ ликвидировать корпус, как остаток прежнего режима «Николаевщины». Повинуясь этому распоряжению, областное правительство передало корпус из военного ведомства в Отдел народного образования. Далее последовало распоряжение закончить учебный год к первому апреля, причем в дальнейшем 7 класс не должен был существовать. Таким образом уничтожались 6 и 7 классы, стало быть вся первая рота. К этому же сроку должны были устранены начальствующие лица и заменены из центра, что означало, что с 1 апреля корпус всецело переходил в руки большевиков. К счастью, срок удалось перенести на первое июня, а майский переворот помешал осуществлению этого плана. 26 мая 1921 года кадеты переправились во Владивосток и приняли деятельное участие в перевороте. Выступление закончилось полным успехом и во Владивостоке образовалось Национальное правительство, возглавляемое присяжным поверенным С.Д. Меркуловым. 30мая корпус участвовал в параде во Владивостоке по случаю радостного дня. Перед этим на Русский остров был эвакуирован и Хабаровский графа Муравьева Амурского кадетский корпус. Осенью 1921 года из Омского корпуса ушел директор генерал-лейтенант Нарбут, получивший назначение на должность инспектор классов Корниловского военного училища, и должность директора корпуса занял полковник Е.В. Руссет. В день корпусного праздника, 19 декабря, приехал в корпус С.Д. Меркулов и произвел полковника Руссет в генерал-майора.

1921 – 1922 учебный год прошел сравнительно нормально. Кадетский оркестр под руководством штабс-капитана А.Н. Андреева достиг блестящих результатов. Церковный хор управлялся сначала кадетом А. Шумским, а потом Ал. Смирновым 2, исполняя как церковные песнопения, так и светские песни, выступая на вечерах. В стенах корпуса был дан ряд прекрасных спектаклей, концертов, вечеров, собравших не только военную молодежь с Русского острова, но и из Владивостока. В корпусе имелся также кинематографический аппарат, и очень часто устраивались киносеансы. Весною на плацу корпуса был устроен гимнастический праздник. Выпуск кадет 1922 года прошел нормально. Многие из окончивших корпус пошли в армию. 1 июня во Владивостоке произошли политические перемены. Образовалось национальное собрание, которое сменило С.Д. Меркулова. 23 июля открылся Земский собор, и он единогласно избрал генерал-лейтенанта М.К. Дитерихса Правителем Приамурского Земского края и Воеводой Земской рати. В скором времени генерал-лейтенант М.К. Дитерихс посетил корпус, а после него 3 октября начальник военно-учебных заведений генерал-майор М. Шелавин. 7 октября седьмой класс был переведен в помещение военного училища. Почти в это же время 6 класс под начальством подполковника Л.П. Баженова был отправлен на материк для несения охранной службы по железной дороге. Кроме охраны путей кадеты принимали участие в перегрузке снарядов и патрон. В это время с фронт доходили неутешительные вести. Особенно было тяжело слышать о разгроме Корниловского военного училища, в составе которого было много кадет – сибиряков. Под влиянием этих вестей весь 7 класс корпуса подал докладную с просьбой об отправке их на фронт. 13 октября все они были построены в помещении военного училища и начальник его, генерал-лейтенант Нарбут заявил им, что они теперь не кадеты, а юнкера, поэтому коллективная просьба является недопустимым явлением, так как в городе также нужна надежная боевая единица.

Эвакуация 1 Сибирского Императора Александра Первого и Хабаровского графа Муравьева Амурского кадетских корпусов из Владивостока.

В октябре 1922 года во Владивостоке усиленно стали говорить о том, что японцы оставляют Приморье. Стали готовиться к эвакуации. Кадетским корпусам (Омскому и Хабаровскому) было объявлено, что за неимением перевозочных средств они будут находиться на Русском острове. Директора корпусов посетили Правителя края генерал-лейтенанта М.К. Дитерихса с просьбой взять корпуса, но получили отказ ввиду большого числа кадет и за неимением перевозочных средств. Директор Сибирского корпуса напомнил об эскадре контр-адмирала Старка. Генерал Дитерихс снесся по телефону со Старком и вопрос был решен положительно. Директора корпусов получили от Старка по 1000 иен на путевые расходы. По прибытии на Русский остров директора созвали собрание педагогов, где было объявлено об эвакуации. Возник вопрос о меленьких кадетах. Большинством голосов было решено взять с собой только тех маленьких кадет, у которых есть братья в старших классах, остальных же, поступивших во Владивостоке и имеющих родных, оставить на Русском острове под начальством инспектора классов полковника С.Ф. Загуба. Сразу после этого начались приготовления к эвакуации. Кадетам был выдан комплект обмундирования в таком размере, чтобы каждый мог нести сам, так как не исключили возможность от Посьета идти пешком. 24 октября служили напутственный молебен и направились на пристань Подножье строем под звуки кадетских оркестров. По каким то причинам посадка была отложена на следующий день и корпусам пришлось оставаться на пристани под открытым небом, несмотря на моросивший дождь и сильный ветер. Мало кто думал о сне в эту ночь. Нашлись агитаторы, пытавшиеся уговаривать кадет оставаться в России, но они сразу, же были изгнаны. В 8 часов утра началась посадка корпусов. Старшие классы были помещены на палубе канонерской лодки «Диамид», младшие – на транспорт «Защитник». Утром 25 октября 1922 года корпуса покинули Россию. При отходе эскадры кадетские оркестры заиграли «Боже Царя храни». Во Владивостоке уже слышны были выстрелы и начались пожары. Ночью эскадра пришла в Посьет (последний пункт русской земли). Из опасения нападения со стороны красных, на берег были отправлены небольшие дозоры. Они сообщили о приближении большевиков, и в 6 часов утра 27 октября эскадра снялась с якоря, направляясь в Корею. Из-за туманной погоды все суда потеряли друг друга из вида и только 31 октября они собрались в порт «Гензан». Почти вся эскадра состояла из буксирных кораблей мелкого тоннажа, поэтому искали убежища на ближайших бухтах, а канонерская лодка «Диамид» заходила в бухты Корейскую, Корниловскую и Палладу. На многих кораблях служили кадеты в качестве гардемарин и матросов. На этих кораблях были посажены пассажиры из состава Дальневосточной армии и просто беженцы. Контр-адмирал Старк пересмотрел вопрос организации кадет в трюмах, машинных отделениях по всем кораблям эскадры и кадеты вместо полуголодного существования получали довольствие наравне с командой. Во время стоянки на рейде «Гензан» кадеты сходили на берег и даже имели возможность побывать в бане. Последняя немало смущала кадет, когда они столкнулись с простотой тамошних нравов (мужчины и женщины раздевались и купались в одних и тех же помещениях). Только 29 ноября больше половины эскадры и с нею и корпуса покинули Гензан. Пересекая японское море на заре, эскадра проходила мимо острова Цусима. Все были вызваны наверх для отдания чести погибшим героям японской войны, священники служили панихиды.

Порт Фузан и переход в Шанхай

В 10 часов утра пришли в южный корейский порт «Фузан». Здесь прием был оказан значительно лучше. Японцы пригласили всех в баню, а на обратном пути, когда кадеты шли строем по улицам, шпалерами стояли японцы и японки, щедро раздавая мешочки с мандаринами, пряниками, орехами и сладостями. В Фузане эскадра стояла только 5 дней. 2 декабря она вышла в море. Этот последний переход оказался трагическим, как для эскадры, так и для корпусов. Попав в страшный тайфун, эскадра потеряла один из лучших кораблей «Лейтенант Дыдымов», который погиб 4 декабря и с ним 14 кадет – сибиряков. Никаких подробностей о его гибели не было, так как с него не только никто не спасся, но даже трупов и обломков никогда не было обнаружено. Этот ужасный тайфун настиг всю эскадру, но остальные корабли с Божьей помощью выдержали, спаслись и сильно перегруженные и полуразрушенные все же добрались до Вузунга (Шанхай – Китай). Последним пришел «Илья Муромец» 18 декабря. 19 декабря, в день праздника Сибирского корпуса, кадеты со всех кораблей собрались на ледокол «Байкал», на котором держал свой флаг контр-адмирал Стврк, и построились на палубе. Старк поздравил кадет с праздником. Оркестр сыграл традиционный фанфарный марш, после чего кадет распустили. Дальше шли хлопоты о разрешении кадетам сойти на берег, так как контр-адмирал Старк намеревался идти с эскадрой в Америку, но принять кадет отказался. Впоследствии эскадра вместо Америки ушла в Манилу. Местные власти , опасаясь взять на себя обязанность по содержании. Корпусов, не соглашались выдать разрешение высадиться в Шанхай. Но к счастью выяснилось, что в Шанхае образовался благотворительный комитет, который снесся с военным агентом в Японии, генералом Подтягиным, который обещал ежемесячную поддержку корпусам по 1000 иен. В это же время пришло частичное разрешение на въезд в город 30 кадетам, благодаря чему небольшими группами перебрались в город все кадеты 31 декабря. Русскую эмигрантскую колонию в Шанхае в это время возглавлял бывший генеральный консул Императорской России В.Ф. Гроссе. Он определенно заявил директорам корпусов об отсутствии у него возможности помочь им и о дальнейшей судьбе корпусов он высказался в самых мрачных красках, считая их эвакуацию делом рискованным. Помню я, когда он со своей супругой приехал на корабль, где помещались кадеты, чуть ли не с советами возвращаться обратно в Россию. Супруга его, обратившись к самому маленькому кадету, сказала: «Что, кадетик, скучно тебе здесь? Наверное, ты бы с удовольствием вернулся к мамочке своей?» Кадет не долго думая и взяв под козырек, чинно ответил: «Я скорее брошусь в море, чем вернусь к большевикам!» Огорошенная таким ответом маленького кадета, супруга консула отвернулась от него , сказав; «Научили». Такое заключение казалось диким, так как никто не мог предвидеть такого вопроса с ее стороны, тем более ответа кадета. После этого «высокие гости» уехали.

Российские кадеты в Шанхае

При содействии названного благотворительного комитета был арендован большой особняк с обширным участком земли и там были помещены оба корпуса. Не смотря на тесноту и самую примитивную обстановку, сразу удалось организовать занятия. Обширный участок, прилегающий к зданию, занимаемому корпусом, очень облегчал положение, так как все свободное время кадеты проводили на воздухе. Самое скромное питание тоже было налажено. Группа дам, работавших в названном комитете, любезно предложили заниматься с кадетами английским языком, столь необходимым в Шанхае. Были возобновлены регулярные богослужения сначала в нижнем этаже здания, а позднее в сооруженной на участке корпусов походной церкви, открытие которой состоялось перед праздником Святой Пасхи. Пел кадетский хор. Церковь посещалась многочисленными прихожанами, причем многие из них старались быть полезными чем-нибудь для кадет. Они их приглашали к себе в отпуск и делали им подарки. Корпусные оркестры, выступившие на одном из балом, устроенным дамским комитетом, сразу обратили на себя внимание Шанхайского общества. Один из видных музыкантов Шанхайского муниципального оркестра, господин Percu, предложил свои услуги в качестве дирижера и оркестры под его руководством сделали большие успехи. Вскоре после этого они получили приглашение играть на Ипподроме (скачки) за плату, что имело большое значение в скромном бюджете корпусов. Были организованы в корпусах разные мастерские. Принимали заказы, и доходность их имела большое значение для корпусной жизни. Весной 1923 был первый выпуск заграницей. Судьбою кадет постепенно стали интересоваться представители иностранной колонии Шанхая, главным образом французской и английской во главе с господином Charles Grobois, начальника всех французских школ Шанхая. 6/9 декабря, в день праздника Сибирского корпуса были организованы торжественное богослужение, парад в “Hangkew” парке, а вечером бал во французском клубе. Концертное отделение началось постановкой инсценировки стихотворения выпускного кадета Омского корпуса Морозовича «Возрождение России». В концертном отделении также принимали участие знаменитая балерина К.П. Маклецова, оперный артист П. Селиванов, Марианна Борисовна княгиня Черкасская, а также кадеты и педагоги. Бал привлек массу международной публики и прошел с исключительным успехом, как в художественном, так и материальном отношениях.
В 1924 году был второй и последний выпуск (по счету Омского корпуса 97) заграницей, так как корпуса отправились в Сербию и там были расформированы.
Михаил Герасимович Мелик-Нубар, Женева, Швейцария (бывший преподаватель корпуса).

Продолжение рукописи:

Рукопись в 1956 году автором была послана в газету «Русская Мысль» (Париж), но не подошла по формату и переслана Алексею Герингу (журнал «Военная Быль»). В 2008 году продолжатель дела Алексея Геринга Ростислав Мусин-Пушкин в составе архива «Военной Были» передал рукопись члену кадетского объединения во Франции Михаилу Блинову, который произвел набор и публикацию воспоминаний, дополнив иллюстрациями из архива журнала «Вестник Общества Ветеранов Великой войны в городе Сан-Франциско».