Общество Русских Ветеранов и РОВС

Русские эмигранты в США по архивам в Париже и Сан-Франциско. Западно-американский отдел Русского Общевоинского Союза и Общество ветеранов Великой (Первой мировой) войны в официальных документах.

Хроника жизни Общества русских ветеранов Великой войны.

Дополнительные материалы, некоторые даже с грифом «секретно» из деятельности Общества в период между двумя мировыми войнами из официального архива редакции журнала «Вестник».

Доказанные и не доказанные обвинения, клевета и слухи

Для сведения личных счетов между членами Общества, как и вообще в среде русской эмиграции, любимым обвинением было в работе на Красных или на ЧК (ОГПУ). Иногда эти обвинения основывались на пустом месте, иногда на реальных фактах. В обоих этих случаях доказательства практически отсутствовали и основывались только на домыслах или на устных свидетельствах разных людей. Первые такие случаи были в самом начале деятельности Общества ветеранов, последние уже в наши дни, в «нулевые» годы. Имеющиеся в архиве «Белой контрразведки» документы и свидетельства будут размещаться в соответствующих разделах Справочника по эмиграции.

8 марта 1925 года, Председателю Суда чести. На общем собрании 8 сего февраля, член Общества Е.А. Зубрицкий заявил протест при утверждении членом Общества В.П. Антоненко, указав, что господин Антоненко, служа в Белой армии, работал на пользу красных. Общее собрание отложило вопрос об утверждении господина Антоненко и поручило Правлению собрать о господине Антоненко дополнительные сведения. Исполняя постановление Общего собрания Общества, правление пригласило господина Зубрицкого сообщить имеющиеся у него сведения о господине Антоненко. После того, как господин Зубрицкий дал неблагоприятные о господине Антоненко сведения, не подтвержденные документами, но основанные на рассказах третьих лиц, имена коих господин Зубрицкий назвать отказался, ему был задан вопрос: «Не служил ли он (Зубрицкий) под начальством господина Антоненко» или же были ли у него какие-либо недоразумения или столкновения с господином Антоненко». На этот вопрос господин Зубрицкий ответил, что ни того ни другого не было. На заседании же правления 20 сего февраля из показаний В.П. Антоненко, подтвержденного Б.Д. Конгэ, выяснилось, что Е.А. Зубрицкий имел с В.П. Антоненко крупное столкновение. Обсудив поведение господина Зубрицкого, Правление в заседании своем от 20 февраля постановило довести до сведения Суда чести о поступке члена Общества штабс-капитана Ефима Аникиевича Зубрицкого (1319, 8 улица, Окленд), давшего неверное показание Правлению Общества на заседании 15 сего февраля.
Подлинный подписал вице-председатель (подпись) С. Изергин, секретарь (подпись) Тихонравов, № 3 от 8 марта 1925 года.

РОВС в США и полиция Харбина в Китае

1925, 24 мая. Заявление. Правлению Общества русских участников Великой войны. Сообщаю, что в декабре месяце прошлого года председатель Общества господин Будберг позволил себе без всяких на то видимых оснований, обратиться к китайской полиции города Харбина и нижеследующим отношением (копия).
«Председатель Калифорнийского Общества Русских участников Великой войны, 4 декабря 1924 года, Калифорния, Бокс 285, Менло Парк, США. Начальнику полиции города Харбина. Не откажите в сообщении, имеются ли у Вас какие-либо сведения о неком господине Зехове, прибывшим в Соединенные Штаты из Харбина. Сведения необходимы обществу на предмет регистрации. Председатель Общества барон Алексей Будберг».
Как известно Правлению Общества я не подавал ни письменно, ни устно никаких заявлений о моем желании вступить в число членов Общества. Обращение к полицейским властям с подобной справкой без ведома лица о котором делается справка есть явное действие марающее честь и доброе имя. Не откажите сообщить каким параграфа Устава Вашего Общества руководствовался председатель барон А. Будберг, производя полицейский сыск по отношению меня. Александр И. Зехов, адрес: улица Скот, дом 1608, Сан-Франциско, США.
Надпись барона Будберга: «Получено 26 мая 1924».

1925, 24 мая, черновик. Милостивый государь, Сергей Михайлович. Глубоко сожалея о случившемся 23 сего мая в канцелярии Общества, прошу Вас не отказать в любезности сообщить мне, для доклада правлению общества, как Вы предполагаете реагировать на возмутительное выступление господина Зехова, так как каждый из нас немеет моральную ответственность за человека, которого мы вводим в наше Общество. Прошу принять уверения в искреннем уважении, Временно исполняющий обязанности вице-председателя Общества РВВВ, (подпись Николай Александрович Герцо-Виноградский).

1925, 25 мая, С.М. Изергин № 20, Сан-Франциско, на письмо от 24 мая 1925 г. Н.А. Герцо-Виноградскому ВРИО вице-председателя Правления Общества Русских Ветеранов Великой войны. Милостивый государь, Николай Александрович. Считаю долгом прежде всего довести до Вашего сведения, что по моему убеждению, с ответом на прискорбное заявление господина Зехова должно выступить Общество в лице своего официального представителя — Правления и Председатель Общества, барон А.П. Будберг, если он признает это необходимым. Мое выступление после случившегося, полагаю, было бы неуместным. Что касается высказанной Вами мысли, что я должен нести моральную ответственность за вводимых мною в Общество, в данном случае господина Зехова, полагаю недоразумение изложить Вам нижеследующее:
1) Господин А.И. Зехов не был ни введен мною в общество, ни рекомендован. Этого и не могло быть до момента подачи господином Зеховым заявления о вступлении в Общество. 2) Я лишь довел до Вашего сведения о желании господина Зехова сделать в Правление Общества заявления и спросил Вас, можете ли Вы принять такое заявление. 3) Из моего с Вами разговора Вы знаете, что я абсолютно не был осведомлен о характере и содержании заявления господина Зехова и очень мало знал о самом господине Зехове. 4) Господин Зехов обратился ко мне по телефону с изложением своего желания сделать заявление Правлению, вероятно потому, что за время нашей совместной работы в Церковном комитете знал об избрании моем вице-председателем Правления общества. 5) Мое присутствие на заседании Правления 24 мая объясняется тем, что я, будучи в правлении для сдачи книг, доложил Вам о желании господина Зехова сделать правлению какое-то интересное заявление и оставшись до окончания выступления для получения писем, воспользовался свободным временем и просил Вашего разрешения быть на заседании правления, так как в разговоре по телефону господин Зехов сказал, что было бы очень хорошо, если бы и я присутствовал при его заявлении. 6) Если правлением и Обществом будет признано, что доклад вице-председателя общества о желании того или иного лица сделать какие-то заявление Правлению есть поступок предосудительный, то я готов принести Обществу свои извинения. Уважающий Вас (подпись Сергей Изергин).

1925, 27 мая, Правлению Общества. Так как А.И. Зехов обращается к Правлению, то я не отвечаю ему лично, а посылаю Правлению справку с покорнейшей просьбой сообщить заявителю в копии.
1) Я обратился к начальнику полиции города Харбина, не как к начальнику полицейского учреждения, а как к лицу, в ведении которого (с 1921 года кажется) состояла регистрация всех русских офицеров, проживающих в Харбине, и которое в данное время является единственным, у кого могли быть такие регистрационные сведения. Цель своего обращения, во избежание недоразумений, указал в своем обращении. Если бы в Харбине имелся наш военный представитель или какая-нибудь известная мне военная организация, то я несомненно обратился бы к этому. 2) Желая получить сведения регистрационные, а не полицейские, то есть факт проживания в Харбине, состояние на военной службе, когда и где.
3) В декабре прошлого года на почве некоторых известий из России поднялся вопрос об офицерской записи. Ко мне стали поступать письменные и словесные заявления о порядке записи. Некоторые лица передавали сделанные ими жалобы о незнании куда обращаться, в отдельных случаях приходилось слушать фамилии лиц, желавших как будто бы зарегистрироваться в числе таких припоминаю фамилии братьев Мейер, Егорова, Глебова, Беленького и между прочим, Зехова, служившего в войсках атамана Семенова. Последняя фамилия привлекла мое внимание, так как к нам в дом приезжал товарищ моего зятя, А.И. Зехов, служивший по рассказам зятя, в броневых частях юга России. В тоже время в бытность свою в Харбине в 1919 году мне пришлось слышать там про прапорщика Зехова или Зихова, служившего у атамана Семенова.
4) Желая быть готовым на случай заявления желаний зарегистрироваться, я счел себя обязанным собрать сведения о тех людях, фамилии которых упоминаются в числе возможных кандидатов. Некоторых я знал сам, о некоторых получил сведения от генерала Молчанова, а о некоторых запросил те учреждения, которые могли что-либо о них знать ( адмирал Старк, генерал Хольмстен..) Относительно офицера Зехова, — не отождествляемого мною определенно с известным мне А.И. Зеховым, я запросил представленную в Харбине институцию по регистрации русских офицеров, то есть начальника полиции.
5) В своем запросе я умышленно не упомянул известного мне имени и отчества А.И. Зехова, так как предполагал о возможности в Харбине двух лиц с такой фамилией, и знал, что по практике таких случаев, регистрационный отдел дает сведения о всех лицах, занесенных под указанной фамилией.
6) Поступал я не на основании какого-либо Устава, а как лицо, на которое было возложено поручение ведать организацией офицеров. При этом считал, что здесь имелся офицер Зехов и что он предполагал регистрироваться (что в отношении его, братьев Мейер т некоторых других оказалось ошибочным).
7) Во всех моих действиях не было ни малейшего желания или намерения опорочить доброе имя А.И. Зехова. Все мои сношения по сбору сведений об офицерах имели целью избежать в будущем возможности голословных обвинений и слухов, а для этого единственным средством были документированные уведомления соответствующих инстанций.
8) Если регистрационный запрос, посланный мною в Харбин, мог вне всякого моего желания и намерения, причинить какие-либо огорчения А.И. Зехову, то я об этом сожалею. Барон Алексей Будберг, 27 мая (подпись).

Приказы и Распоряжения по РОВС в США

Резолюция начальника Западно-американского Отдела РОВС:

«Секретно, председателю Суда чести Общества русских ветеранов Великой войны. Препровождаю для рассмотрения в Суде чести. Начальник Западно-американского Отдела Русского Общевоинского Союза генерал-лейтенант (подпись) барон Будберг Алексей Павлович, 27 июня, Сан-Франциско».

Общество русских ветеранов мировой войны, дом 1818 улица Sutter (дом 1520 улица Green) , Сан-Франциско, Калифорния (США). Секретно, члену общества русских ветеранов Великой войны Г.Т. Киященко.
Правление Общества в заседании своем 13 мая сего года при рассмотрении протокола Ревизионной комиссии от 5 мая сего года в части, касающейся поведения члена Общества А.К. Луцкого, постановило «передать вопрос на рассмотрение суда чести». Из числа членов суда чести, Вы являетесь старшим в чине, и следовательно на основании общих положений о судах чести, председателем его. Вследствие чего Вам предлагается рассмотреть данный вопрос и решение суда чести представить мне в возможно скорейшем времени.
Председатель Общества (подпись) барон Алексей Будберг, 28 мая 1927 года № 7.

Секретно, Председателю Общества Русских Ветеранов Великой войны.
Во исполнение предписания Вашего от 28 мая сего года за № 7 и надписи от 27 июня сего года, при сем прилагаемым, представляю: дознание и протоколы ## 1 и 2 Суда Чести Общества Русских Ветеранов Великой войны по делу члена Общества А.К. Луцкого на утверждение.
Председатель Суда Чести (подпись) генерал майор Г.Т. Киященко, 27 июля 1927 года, Сан-Франциско.

Протокол № 1, секретно. Заседания Суда Чести Общества Русских Ветеранов Великой войны в Сан-Франциско 5 июня 1927 года.
Присутствовали: председатель Суда чести генерал-майор Г.Т. Киященко, члены Суда чести генерал-майор* Н.А. Герцо-Виноградский, генерал-майор Ф.А. Пучков и полковник Д.А. Протопопов. Председатель Суда чести, открыв заседание, объявил, что по постановлению Правления Общества ветеранов на рассмотрение Суда чести передано дело, касающееся поведения отношения члена Общества А.К. Луцкого к его долговым обязательствам по заемному капиталу Общества и его поручителей. Причем председатель Общества ветеранов, передавая это дело в Суд чести, предложил рассматривать его в кратчайший срок. Затем председатель Суда чести предложил на обсуждение вопрос; может ли быть настоящее заседание признанно законным при наличии лишь четырех членов суда, взамен положенных по уставу пяти? Единогласно было высказано, что для законности заседания состав суда чести должен быть полный согласно устава. А потому постановлено данное заседание не считать правомочным к рассмотрению переданного суду дела не приступить. Из дальнейшего обмена мнений в порядке частного заседания выяснилось, что по условиям работы и местожительства в данное время могут собираться на заседание в вечернее время, а будний день лишь нижеследующие члены суда чести: Г.Т. Киященко, Н.А. Герцо-Виноградский, Д.А. Протопопов, Н.А. Протопопов и А.А. Тихонравов. А потому между 7-10 сего июня в зависимости от дня, когда может прибыть на заседание живущий вне Сан-Франциско А.А. Тихонравов. Просить секретаря Общества ветеранов ко дню предстоящего заседания передать Суду чести для руководства инструкцию о судах чести, изданную Главнокомандующим бароном Врангелем и будет возможно, положение о судах чести Императорской Русской армии.
Председатель Суда чести Г.Т. Киященко, секретарь Д.А. Протопопов.

Протокол № 2, секретно. Заседания Суда чести Общества русских ветеранов Великой войны в Сан-Франциско 24 июля 1927 года.
Присутствовали: председатель Суда чести генерал-майор Г.Т. Киященко, члены Суда чести генерал-майор Н.А. Герцо-Виноградский, генерал-майор Ф.А. Пучков и полковник Д.А. Протопопов. Председатель Суда чести открыв заседание, предложил на обсуждение вопрос, может ли быть настоящее заседание признано законным при наличии лишь четырех членов суда. В виду того, что остальные члены суда чести живут вне Сан-Франциско и как выяснено, на заседание прибыть не могут, суд постановил считать наличный состав суда законным и приступить к разбору дела, касающегося поведения члена Общества А.К. Луцкого.
Председатель суда зачитывает дознание, проведенное по этому делу генерал-майором Ф.А. Пучковым. Из обмена мнений членов суда выясняется, что дознание произведено с достаточной полнотой, на что для полного выяснения существа дела суду необходимо получить от А.К. Луцкого ответы на следующие два вопроса:
Вопрос 1. Как А.К. Луцкий может объяснить невязку в показаниях, данных на дознании им лично и двумя его поручителями (В.И. Троицким и П.П. Лагуновым) по вопросу об уплате его долга заемному капиталу поручителями за него? А.К. Луцкий показал на дознании, что он своевременно просил своих поручителей внести за него деньги в заемный капитал. Поручители же оба показали, что А.К. Луцкий даже не предупредил их о невозможности уплаты и виделся с ними только после того, как первые взносы денег в заемный капитал уже были сделаны ими.
Вопрос 2. Сознает ли член общества А.К. Луцкий всю некорректность свою в этом деле, как в отношении Общества ветеранов, в коем он имеет честь состоять, так и в отношении своих поручителей, как сочленов, оказавших ему доверие?
Приглашенный в зал заседания А.К. Луцкий по прочтению ему 1-го вопроса, дал следующие объяснения: невязку показаний он объяснить не может, так как он просил своих поручителей Троицкого лично у него на квартире, а Лагунова по телефону внести за него деньги. Виделся он с поручителями и говорил по телефону несколько раз. Это свое показание А.К. Луцкий на категорический вопрос председателя суда подтвердил, но из перечисленных вопросов выяснилось, что просьбы его к поручителям были обращены уже после переноса взыскания на поручителей.
По 2-му вопросу А.К. Луцкий показал: внеси я в срок деньги, конечно, не возникло бы и самое дело, я старался все делать, чтобы уплатить в срок. На категорическое заявление председателя суда дать ответ по существу вопроса, ответил: конечно, сознаю свою некорректность, но в общем я раньше не думал, что этими действиями приношу обществу огорчения и затруднения. После дачи этих показаний А.К. Луцкий был отпущен.
Заключение Суда чести. Член общества А.К. Луцкий весь центр тяжести своего проступка сводит к денежной стороне дела, каковую он при первой возможности и постарается исправить, рассчитавшись по всем своим долгам, как с обществом, так и с поручителями. Моральная же сторона из его сознания совершенно ускользает и лишь после долгих разъяснений ему моральной стороны дела председателем и членами суда, заявил, что некорректность свою признает, как в отношении общества, так и в отношении поручителей, чего он до суда чести не сознавал.
Постановление Суда чести. Принимая во внимание сознание членом общества А.К. Луцким своей вины, ограничиться на первый раз внушением всей важности вины его в моральном отношении, как перед обществом, так и перед поручителями, оказавшими ему свое доверие.
Председатель Суда чести Г.Т. Киященко, секретарь В.А. Протопопов, 27 июля 1927 года, Сан-Франциско.

Постановление Суда чести о члене общества А.К. Луцком утверждаю.
Начальник Отдела РОВС генерал-лейтенант барон Будберг
29 июля 1927 года, Сан-Франциско (США).

Результаты дознания

Его превосходительству председателю Общества ветеранов Великой войны А.П. Будбергу. Ваше Превосходительство, многоуважаемый Алексей Павлович! Во исполнение поручения возложенного на меня прилагаемым письмом господина Н. Герцо- Виноградского, мною произведено дознание по делу о задолженности в заемный капитал Общества ветеранов Великой войны членом Общества Алексеем Константиновичем Луцким. По официальным данным, взятым мною из переписки казначея заемного капитала Общества, настоящее дело представляется в следующем виде: 12 октября 1926 года господину Луцкому по его просьбе выдана ссуда из заемного капитала Общества в размере 50 долларов сроком на два месяца под поручительство двух членов Общества – Василия Ивановича Троицкого и Петра Петровича Лагунова. 10 ноября господин Луцкий подал заявление в правление Общества с просьбой от отсрочке платежа на один месяц, то есть до 12 января 1927 года «ввиду ошибки в расчете». Постановлением Правления просимая отсрочка (Первая) была дана. Однако, 12 января уплаты не последовало, не было получено и каких либо заявлений господина Луцкого, объясняющих их причину неуплаты долга, следствием чего явилось напоминание господину Луцкому правлением Общества о необходимости непременного погашения долга. В ответ на это напоминание от господина Луцкого поступило новое заявление от 17 января 1927 года с просьбой о вторичной отсрочке платежа на 1,5 месяца с тем, чтобы уплату долга разрешено было погасить в два срока – 10-го и 26-го февраля. Новая просьба об отсрочке мотивировалась «пропуском 12-ти рабочих дней по болезни». Отсрочка в уплате (2-я) была разрешена правлением Общества. 10-го февраля, в срок для взноса первой половины долга, уплаты не последовало, вследствие чего господину Луцкому было послано вторичное напоминание, каковое осталось без ответа. Поэтому, согласно устава Заемного капитала Общества, 20 февраля поручители по ссуде господа Троицкий и Лагунов были поставлены в известность о необходимости погашения долга или, причем базируясь на своем последнем постановлении, правление предложило уплатить немедленно первую половину долга.
24 февраля член Общества господин Луцкий представил правлению Общества третье заявление, коим просил разрешения покрыть долг в течении марта месяца, объясняя невыполнение принятых на себя обязательств «переменой работы и неудачей в реализации части своего имущества». Правление Общества, основываясь на том, что уплата первой половины ссуды уже была возложена на поручителей, постановило, что новая отсрочка (3-я) может быть дана только по уплате второй половины долга, и удовлетворив ходатайство господина Луцкого, уведомило о своем решении как его, так и поручителей. Однако в марте не последовало ни уплаты второй половины долга, ни новых заявлений господина Луцкого о причинах неуплаты, вследствие чего, 3 апреля сего года, поручители были поставлены в известность о необходимости погасить в недельный срок и вторую половину долга, что поручителями и было выполнено.
Считая, что фактическая сторона дела устанавливается с достаточной ясностью существующей официальной перепиской, я полагаю необходимым при производстве дознания установить: 1) Не было ли каких либо особых обстоятельств, вызвавших неуплату долга господином Луцким. 2) Чем можно объяснить отсутствие каких либо мотивированных заявлений после 24 февраля. 3) Что именно сделал господин Луцкий, чтобы облегчить затруднительное положение своих попечителей, вызванное его действиями и 4) Как господин Луцкий реагирует на невыполнение своих моральных обязательств, связанных со всякой задолженностью товарищам по организации.
В беседе со мной 19 июня, на мой вопрос о причинах неуплаты долга, господин Луцкий прямого ответа не дал, ссылаясь на свое письменное заявление в правление Общества. Мое предложение – изложить его сторону дела письменно, мотивировав возможно подробно причины неуплаты, господин Луцкий, не смотря на обещание, до сего дня оставил без ответа. Из этого, а также из всего содержания нашей беседы, я заключил, что никаких особых причин, кроме изложенных в заявлениях от 10-го ноября 1926 года, 17 января и 24 февраля сего года – не было. Проверить правдивость и солидность мотивированных заявлений господина Луцкого я не мог, так как это вызвало бы громадную затрату времени; к тому же правление Общества, разрешая трижды отсрочки платежа, нашла эти заявления достаточно солидными. Отсутствие заявлений в марте месяце и позднее господин Луцкий также объяснить не мог, так как видимо, все сроки и даты ускользнули из его памяти и ныне он может только сказать, что он несколько раз просил об отсрочке и объяснял, почему именно он уплатить не может.
Что касается отношения его к поручителям, господин Луцкий уверял меня, что после того, как невозможность уплаты долга стала ясной и таковая была перенесена на поручителей, он виделся с господами Троицким и Лагуновым, предупредил, что уплатить не может и обещал заплатить им при первой возможности, что и выполнил, уплатив долг в конце мая и в начале июня.
Моральная сторона долгового обязательства, по-видимому, совершенно ускользает от сознания господина Луцкого. В беседе со мной первое, что господин Луцкий выразил, узнав о цели беседы, это удивление, что вопрос о его задолженности существует после того, как он, господин Луцкий заплатил свой долг полностью две или три недели назад, что легко могла бы, по его мнению, подтвердить простая справка от казначея заемного капитала Общества.
Поручитель по ссуде, член Общества В.И. Троицкий в беседе со мной 19 июня заявил, что ему ничего неизвестно о тех обстоятельствах в жизни господина Луцкого, кои могли вызвать задержку в уплате долга. Когда он, господин Троицкий, получил РТ правления Общества предложение произвести уплату первой половины долга господина Луцкого, он был в крайне недоумении, почему господин Луцкий не предупредил о своей неспособности заплатить и тем поставил в затруднительное положение. Троицкий тотчас же отправил господину Луцкому письмо, ставя последнего в известность о случившемся, но никакого ответа от господина Луцкого не последовало. Примерно в это же время он, господин Троицкий, при встрече обсуждал этот вопрос со вторым поручителем, господином Лагуновым, и последний также выражал свое недоумение, почему господин Луцкий не счел нужным предупредить своих поручителей и просить их внести требуемую сумму.
Член Общества П.П. Лагунов в беседе со мной 26 сего июня подтвердил это и отметил, что только после того, как уплата по первой половине долга была сделана, господин Луцкий зашел к нему, принес извинения и обещал уплатить в ближайшее время. Оба поручителя подтвердили, что господин Луцкий уплатил им свой долг двумя взносами в конце мая и в начале июня сего года.
С совершенным уважением, член Общества ветеранов Великой войны (подпись) Федор Пучков, 30 июня 1927 года, город Сан-Франциско (США).

Доведение Постановления до членов Общества ветеранов

Документы, имеющие степень секретности («Весьма секретно», «секретно», «доверительно», «не для печати») доводились до господ офицеров устно или письменно под роспись. В журнале «Вестник Общества ветеранов» они не публиковались. По истечении срока давности  редакция журнала размещает документы, как происходил этот процесс.

Весьма секретно, господам членам Общества русских ветеранов Великой войны, 13 августа 1927 года. Согласно предписания Начальника Западно-американского Отдела Русского Общевоинского Союза, при сем объявляю постановление суда чести Общества, им утвержденного, имевшего суждение о члене Общества А.К. Луцком, который не заплатил ссуды в заемный капитал Общества и этим заставил возложить уплату ссуды на своих поручителей, не соблюдая при этом к ним необходимых моральных обязательств. В прочтении предлагается расписаться. Вице-председатель Общества Русских ветеранов Великой войны (подпись) Николая Герцо-Виноградский, 13 августа 1927 года, Сан-Франциско.

Постановление Суда чести (копия). Принимая во внимание сознание членом Общества А.К. Луцким своей вины, ограничиться на первый раз внушением ему всей важности вины его в моральном отношении как перед Обществом, так и перед поручителями, оказавшим ему свое доверие. Подлинное подписали: председатель суда чести Г.Т. Киященко, секретарь Д.А. Протопопов, с подлинным верно (подпись) Владимир Коневега. Читали: (список подписей Коневега, Старостин, Попов, Н. Протопопов, Петр Будберг, Д. Протопопов, В. Нехорошев, О. Масюков, Борис Долгово-Сабуров, Н. Бебскин (?), В. Корженко, А. Грамотов, А. Тихомиров, С. Котельников, Н. Обухов, Новиков, В. Ренев.

1929, 5 марта, Сан-Франциско, Член Общества Русских ветеранов Великой войны полковник Корженко. Господину Председателю Общества Русских ветеранов Великой войны в Сан-Франциско. Рапорт.
Доношу, 2-го сего марта около 2 часов дня в ресторане, содержащимся членом общества РВВВ полковником Франком имел место следующий инцидент. Жена Франка, обратилась ко мне с вопросом, иду ли я на концерт Р.А. Института, имеющего быть вечером в тот же день. На первый вопрос я не ответил, предполагая, что он относится к другим присутствующим лицам. На вторичный вопрос, который уже ясно относящийся ко мне, я ответил коротко «нет». Так как жену господина Франка я не знал, и разговаривать с незнакомой женщиной не имел намерения. «А в карты играть можно, хорошее правление назначает во время траура картежные игры, а запрещает посещать благотворительные вечера с очень хорошей целью». Этими фразами, естественно, я вызвался на разговор. Но, не желая вступать в таковой в публичном месте, я ответил жене господина Франка, что по этим вопросам говорить здесь не место, а что пока Франк, как член общества и как его супруга можете выяснить интересующий Вас вопрос в собрании общества с должностными лицами общества. «Да моей ноги там не будет и мой муж никогда туда не пойдет. Разве это общество, оно само ни на что не способно и только завидует успехам других». Видя, что я имею дело с ненормальной женщиной, я обратился к полковнику Франку с просьбой прекратить этот неприятный разговор. Неожиданно для меня, полковник Франк также с большим раздражением ответил, что он согласен с женой, что общество стоит на ложном пути, что ему в обществе очень многое не нравится. Я был поражен таким ответом и сказал в свою очередь. Вам, полковник Франк, более чем кому-либо другому нужно ценить общество, его председателя, которым Вы, собственно, и обязаны своим приездом в Америку. Франк что-то хотел ответить, но тут перебила его жена и опять понесла, не стесняясь в выражениях, сказала что-то о ростовщических процентах, которые берет с них общество. Что последнее должно было дать 700 долларов, а дало какой то пустяк и берут такие проценты. Видя, что дальнейшее может прекратить американские приемы в этих случаях, но имея перед собой женщину, я не счел для себя возможным прибегать к этому и ответил этой сумасшедшей женщине следующее. Ваше счастье, что Вы имеете дело с дисциплинированным военным человеком, и что я меры воздействия против женщины принимать не могу и ухожу. Слышно было ее продолжающийся лай – иначе ее поведение обозначить не могу. Встретивший меня на улице полковник Франк что-то невнятно пробормотал о нервности его жены. Я ему ответил, что Вы как офицер и член общества, надеюсь, не откажитесь дать свои объяснения по поводу происшедшего инцидента правлению общества, я же со своей стороны подам рапорт председателю общества. Член общества полковник Корженко.

Исключение из РОВС и военной службы

«Исключение со службы» и списков Русского Общевоинского Союза А.К. Луцкого.
1929, 27 октября, Суд чести  и Приказы по РОВС в США.

Отзывы А.К. Луцкого на исключение из РОВС и «военной службы». Председателю Общества ветеранов Великой войны генерал-лейтенанту барону Будбергу от поручика А.К. Луцкого.
Рапорт. В резолюции Вашего превосходительства на мой рапорт от 27 октября нет прямых указаний, с какой же именно я службы удален – прошлой, настоящей (какой именно), будущей, при чем я сам под службой «прошлой» имею ввиду период с 1 мая 1916 года по 11 ноября 1917 – с перерывом до 3 января 1918 года, с которого числа был на службе в За амурском округе охранной стражи до 31 марта 1921 года, когда на основании выданного удостоверения был зачислен в запас армии. Под службой настоящей я ничего иметь ввиду не мог, так как за 3-х летнее пребывание членом Общества мне не указывалось, что я состоял на военной службе в этом периоде и мне никаких указаний в этот период ни Вами, Ваше Превосходительство, ни членами правления Общества не делалось. Теперь период «будущий» я понимаю после падения существующего в России режима под названием СССР, когда возвратиться государственный приемлемый для нашей Родины период и когда будет восстановлена служба и когда та власть призовет меня на службу. Нахожу необходимым также заметить, что в прочитанном мне приговоре суда чести, написанном во время заседания данного суда – был термин «уволен со службы». После запроса моего рапортом от 27 октября, мне была вручена копия приговора, где уже значится примененный термин «удалить его со службы» и наконец на резолюции Вашего Превосходительства на мой рапорт от того же 27 октября уже написано: «решением суда чести, мною утвержденным, поручик Луцкий исключается из военной службы (какой???) – прошлой, настоящей или будущей..
продолжение следует..

1930, 4 мая, № 7, полковнику фон Ваху (копия). При расследовании мной сегодня всех обстоятельств повторно Вам было обнаружено, что Вы допустили обсуждение весьма деликатных вопросов, затрагивающих интересы нашего востока в несоответственной до сего обстановке и с недостаточной выдержкой и ясности в редакции выражений..что привело к возможности нахождения достаточно неприятной по сложности, как частного и общего порядка. Принимая во внимание сознания Вами своей опрометчивости и неприемлемости последней и принесения Вами извинения, считаю соответствующим ограничиться на этот раз объявления Вам замечания. Выражаю уверенность, что впредь Вы сочтете на себя обязательным применять совершенно исключительную осторожность в разговорах про наши внутренние и взаимные трения… (текст неразборчивый). Начальник отдела генерал-лейтенант (подпись) барон Будберг.

1931, 18 ноября, Члену Общества А.В. Хромову. Настоящим сообщаю, что приговор Суда Чести Общества по поводу инцидента, имеющего место в собрании 25 октября сего года между Вами и членом кают компании А.И. Колосовым, объявленный Вам, утвержден Временно исполняющим должность Председателя Общества 8 сего ноября. Секретарь Общества (подпись М. Попруженко). (Напечатано на бланке Western Union, денежные переводы, телеграммы, почта, письма).